Алмаз
Шрифт:
Рыжий оживился, посмотрев на меня с блеском в глазах.
– Хочешь автограф? – предложил с игривой улыбкой.
Всё! Не видать мне сегодня денег как своих ушей.
– На кой черт мне твой автограф? – разозлилась. – Еще душу мне свою предложи! Ты знал, что в мире товарно-денежные отношения?
– Отцепитесь от девушки, – в комнату вошел еще один страждущий, хотя он и выглядел поприличней других присутствующих. Его мокрые волосы говорили о том, что в отличие от остальных, он успел привести себя в порядок, приняв душ. Он подал мне руку
– Полторы.
Он достал из кошелька две купюры и протянул мне. Голодных парней больше ничего не сдерживало, и они чуть ли не вырвали у меня из рук долгожданную пиццу. Пока они были заняты поеданием итальянского блюда, я спрятала деньги в карман и собиралась уйти по-английски.
– Ты серьезно не знаешь, кто мы? – остановил меня высокий блондин, аппетитно смакуя кусочек пиццы.
Оглядела всю компанию в надежде всколыхнуть в памяти какие-нибудь воспоминания, но безрезультатно. Никто из них не был мне знаком.
– Нет, – отрезала.
– Да ладно? – удивился длинноволосый парень.
Видимо, они ожидали от меня восторженной реакции, но я на самом деле понятия не имела, кто они такие.
– Не обижайтесь, но вы похожи на бродяг в дорогом номере, – доходчиво объяснила, как именно они выглядят в моих глазах. Перевела взгляд на рыжего, который ел так жадно и неаккуратно, будто голодал до этого неделю. Когда он понял, что все смотрят на него, вытер лицо и выпрямился. – Вы точно никого не убили и не ограбили, чтобы жить в таком месте? – усомнилась в порядочности этой «банды».
– Ты что, телевизор не смотришь? – не унимался волосатый.
– Нет, – равнодушно призналась.
– Да ладно? – заладил он, как попугай. – Ты с какой планеты?
Не хотелось вдаваться в подробности своей жизни перед незнакомцами, но смолчать не смогла. Все мне твердят, что это моя главная проблема – неумение держать язык за зубами.
– Телевизор смотрят только домохозяйки и пенсионеры. Сегодня вся жизнь людей сконцентрирована здесь, – помахала в воздухе своим «андроидом». – Ты не знал? С какой ты планеты? – изобразила его манеру говорить.
Он повел себя еще более бесцеремонно и выхватил у меня из рук телефон.
– Ну а музыку ты слушаешь?
– Эй! – возмутилась, но наглец не реагировал и начал рыться в моем телефоне. С надеждой посмотрела на брюнета, похоже, он один знал, как усмирить этих недорослей. Но тот будто не обращал внимания на проделки друзей и пристально рассматривал меня. Мы что в музее?
– Ты работаешь курьером? – начал вдруг задавать странные вопросы. – Не боишься заходить в дом к незнакомым людям? Мало ли что? Ты же слабая девушка.
Слабая? Шовинист!
Постаралась не грубить и быть максимально дружелюбной – чаевые я так и не увидела, но надежду не оставляла.
– Думаю,
Мне надоело вести светские беседы, и я попыталась вернуть свой телефон.
– Ты знаешь, что такое неприкосновенность личной собственности? – Парень продолжал спокойно копаться в нем и дальше. – Что ты там делаешь? – как любому человеку, мне не чуждо было любопытство.
– Выхожу в Интернет, – спокойно ответил тот, а когда поднял голову и увидел мои возмущенные глаза, добавил: – Не парься, здесь бесплатный вай-фай.
Он что, серьезно не понимает, в чем проблема?
Из динамика зазвучала та самая песня, что играла сегодня по радио в машине.
– Слышала ее? – заулыбался парень.
– Слышала, и что из этого? – не видела никакой связи между музыкой и этими … субъектами.
– Так это наша песня, – воскликнул парень, – мы и есть «Адамас».
– «Адамас»? – на этот раз уже устало пожала плечами. Долго они будут меня пытать? – Что это? – решила подыграть их унылой «угадайке».
В номере повисла тишина, и все взгляды устремились на меня.
Нет, я все-таки точно в музее, причем сама главный экспонат!
Рыжий отложил очередной кусок пиццы и, порывшись в куче хлама на письменном столе у окна, вытащил тонкий рулон. Он взмахнул рукой, позволяя ему свободно разворачиваться. На глянцевом постере была изображена вся компания, только выглядели они лучше: в стильной одежде и с модными прическами. Как ни странно, даже волосатый выглядел на фотографии привлекательным. Фотошоп и ретушь способны и не на то: из мартышки сделать человека.
– Видишь, – рыжий затыкал в постер измазанным в соусе пальцем, отчего на идеальной картинке проступили жирные темные пятна. – Это мы, – смотрел на меня с таким выражением лица, будто я должна запрыгать от радости, что они изображены на глянце.
«Мы» – это неприятные и неопрятные типы?
Скептически оглядела присутствующих и снова обратила свой взор на плакат.
– Сходство есть, – подтвердила.
– Ну ты даешь! – блондин даже перестал жевать. – Вообще-то, мы звезды!
– Супер? – спросила. Он не понял и с бессмысленным лицом продолжал пялиться на меня. – Суперзвезды? – уточнила.
– Да, – довольно заулыбался и явно гордился собой.
– Понятно, – громко вздохнула, осознав, что мы разговариваем на разных языках и никогда друг друга не поймем. – Если это все, верните телефон, а то мне работать надо.
– Что значит это «понятно»? – брюнет был уязвлен.
– А у этого слова есть и другое значение? – все больше сомневалась в умственных способностях этой компании.
– Я имел в виду твой тон, – он вышел вперед, чтобы мы могли говорить лицом к лицу. – Мне кажется, или я услышал в нем пренебрежение? Добиться всемирного признания, это не достижение, по-твоему?