Алмазное лето
Шрифт:
– Алёна Белкина.
– Попала в точку. Паспорт при себе?
– Да.
– Тогда, подождите здесь, если хотите, или в зале ожидания, а я пока разыщу вашего пилота, он тут с самого утра мается.
Дежурный вышел, прикрыв скрипучую дверь. Всё здание погрузилось в тишину, только было слышно, как где-то вдалеке что-то скрипит и ведутся какие-то негромкие разговоры. Алёна прикрыла глаза и даже немного задремала – всё-таки два перелёта за половину суток давали о себе знать, но ей помешала жёсткая и неудобная спинка стула – она впилась в девичью спину.
Правда, вскоре
– А вот и ваш долгожданный пассажир по фамилии Белкина.
– Добрый день! Меня зовут Виктор Павлович. А я вас, между прочим, караулю весь день. Готовы к полёту?
– Здрасьте. Да, я могу лететь.
– Где багаж и паспорт?
– Да вот.
Вертолётчик изучил паспорт, сравнил несколько раз с написанным, а после как ни в чём не бывало легко подхватил чемодан девушки, и она покорно вышла следом за ним на лётное поле.
Нежданно сзади донеслось:
– Постойте! Белкина, вас тут ищут.
Девушка остановилась и оглянулась – на пороге аэропорта показался дежурный, он махал руками, зовя Алёну вернуться.
– Подождите, Виктор Павлович, я сбегаю и выясню, что там стряслось.
– Конечно идите. Да не спешите, я пока подготовлю вертолёт к полёту. Алёна побежала обратно. Дежурный, оправдываясь, развёл руки в стороны:
– Вас срочно требуют к телефону, звонят из транспортной полиции Архангельска!
– Полиции? А что стряслось-то?
– Не знаю, мне ничего не сказали. Пойдёмте скорее.
Они вернулись в знакомый кабинетик. Дежурный молча указал пальцем на телефонный аппарат, и Алёна вспотевшей ладонью взяла телефонную трубку.
– Алло, Белкина слушает.
– Добрый день. На проводе дежурный по линейному отделу на транспорте, капитан полиции Петраков. Скажите, у вас всё нормально?
– В смысле? Я не пойму вас, что стряслось?
– Состояние какое? Живот не болит, нет головокружений? К врачам не обращались?
– Нет, всё нормально, а что произошло-то. Может, скажете?
– Знаете, тут такое дело: с вами в самолёте летела Иванникова Олеся, девятнадцать лет, не замужем, жительница Архангельска. Так вот, она доставлена с острым отравлением в областную больницу и находится в реанимации. Она успела рассказать, что вы были с ней на борту самолёта, утром прилетевшего из Москвы. Сидели рядом, ели и пили то же, что и она.
– Да что-то там перекусили, а после попили воды перед самой посадкой, но, естественно, из разных стаканчиков.
– А ещё что-то ели на борту самолёта? Может, какие-то продукты из дома, а заодно её угощали?
– Нет, я завтракала в гостинице перед полётом и с собой ничего не брала.
– Понятно. Огромное спасибо за информацию. Только ближайшие дни будьте осторожны. И если что-то почувствуете неладное – ну, сами понимаете, живот заболит, тошнота там или даже изжога, то немедля в больницу. И телефон ваш сообщите.
– Спасибо за заботу. А мой телефон-то вам зачем?
– Будет проводиться проверка по факту отравления.
– Умрёт… всё настолько серьёзно?
– А вы как думали, мы просто так никого не беспокоим. Нам что, думаете, в полиции заняться нечем.
– Хорошо, записывайте…
В трубке раздались гудки. Алёна пожала плечами, на прощанье кивнула дежурному, как старому знакомому, и под его недоумённым взглядом, задумчиво пошла обратно на лётное поле. Всё услышанное казалось ей очень странным и, главное, непонятным.
Лететь ей вдруг совсем расхотелось, и она даже оглянулась на самолётик, что доставил её в Мезень. «Господи, куда меня несёт?» – только и подумала Алёна, идя по тропинке. А недалеко от ангара по-прежнему стоял вертолёт с застеклённой кабиной, более напоминавший фантастический батискаф с огромными окнами, через которые можно изучать морскую живность, чем скромного покорителя воздушного океана.
– Что стряслось, позвольте узнать? Полетим или перелёт откладываем, беспокойная пассажирка?
– Не знаю, ничего не понятно. Соседка по самолёту, на котором я прилетела, серьёзно отравилась и попала в больницу.
– А вы тут при чём? У полиции есть основания вас подозревать?
– Не знаю, я с ней даже и не разговаривала.
– Бред какой-то!
– Спросили, как я себя чувствую.
– А, значит, беспокоятся.
– Наверно.
– Ну так что, летим?
– Да, только вперёд. Правда, ваш вертолёт не выглядит как надёжная машина.
– Зря вы так. Заграничная штучка, практически не имеет отказов. Я десять лет летал на МИ-8 в Архангельске, мотался как заведённый по всей области, а вот теперь второй год ношусь на этой самой иномарке. – Хотя на чём я сегодня только не летела! И на Боинге, и, как выяснилось, на «чебурашке», а теперь вот на заморской стрекозе полечу.
– Да, насыщенный денёк, ещё в начале двадцатого века, чтобы попасть туда, куда мы вскоре прилетим, требовалось провести месяцы в дороге. А вы ещё утром были в Москве, а после обеда уже здесь, в Мезени, на берегу Белого моря.
– Уж коли мы заговорили о техническом прогрессе, то можно я сделаю несколько селфи и пошлю другу. Может, и вы со мной, и этот синий лупоглазый малыш?
Виктор Павлович нахмурился и отошёл в сторону:
– У лётчиков есть примета: ни-ког-да не сниматься перед полётом, и тем более на фоне самолёта или вертолёта.
– Теперь буду в курсе. Не станем ломать традиций, хотя я и не лётчик. Я только разок сфоткаюсь на фоне домика, что здесь, в вашей Мезени, аэропортом зовётся…
Вскоре они, стрекоча, без особых усилий оторвались от зелёной лужайки с пёстрыми ромашками и, оставив под собой городок и спешащую к морю одноимённую с ним реку, взяли курс дальше на восток. Под ногами и на десятки километров вокруг раскинулся привычный пейзаж Зимнего берега Белого моря, от которого захватывало дух, – тёмные еловые леса с куртинами сосен и подлеском по берегам болот, переходящие в тундру, и озера да реки. Изредка на глаза попадались делянки с вырубленными деревьями и разбитыми дорогами.