Альсара
Шрифт:
Когда девочка с её собеседником сошли с трибуны, их с кавалером посадили в партере, на мягкие и очень удобные места. В них так хотелось спать, Азия расслабилась так, что чуть уснула от комфорта и удобства. Видимо и присутствующие решили дать ей возможность отдохнуть от постоянных телекамер. Её просто приняли за первую леди какого-то барона.
Хотя была уже полночь, оживление только нарастало в здании, покрытом огромным куполом, через который было видно небо.
Азия продолжала следить за обсуждениями, пытаясь запомнить как можно больше услышанного. Сильно хотелось пить, и она вышла
Азия не удивилась, когда с ней начали обращаться по имени и здороваться незнакомые ей люди. Улыбок у неё хватит на всех. Девочка напилась обжигающей сладкой ярко-зелёной водички. Ей сделали комплимент, что этот бокал сильно подходит к её глазам. Но ей стало немного хуже, жажда не прекращалась и болела голова, стало холодно, появился озноб. Азия совсем не понимала, что с ней.
Ниоткуда появился Рон, выглядящий как старик Хоттабыч. Как Рон это делал? Он мог появляться и исчезать, когда хотел. Он был, как обычно, в своём плаще, но с откинутым назад капюшоном. Азия не уставала удивляться ему. Но сейчас чувствовала себя неважно.
— Шарон вернётся к нам попозже, сейчас он проходит какую-то рекогносцировку в охране, — сказал Рон.
— Да, похоже, карьера охранника пошла в гору, — пошутила, улыбнувшись, Азия.
— Ведь дальнейшая часть собрания пройдёт в закрытом режиме. Ему нужно попасть в ограниченный контингент охраны. — Рон поменялся в лице в лучшую сторону. — Но тебя ведь пригласили. Я считаю, что понятие "секретная организация" не совпадает с тем, чтобы заявлять о ней при первой же возможности — немножко по-отечески отчитал её Рон.
— Я плохо себя чувствую, — пожаловалась Азия.
— Ты выглядишь прекрасно. — Рон провёл рукой возле её виска. На удивление всё прошло. Азии стало лучше, и она опять стала улыбаться.
— Что со мной? — спросила она.
— У тебя привыкание к серебряной смазке, это не лечится и это на всю жизнь, — Азии очень не нравились такие новости. Но Рон начал её успокаивать и ему это удалось, как всегда.
Они говорили о косметике, это была любимая тема Азии и она могла говорить о ней часами. Рон рассказал, что ей надо просто идеально выглядеть на продолжении саммита.
— Этот день может стать решающим для целого народа, для целой планеты, для человечества. — Говорил Рон. Но Азия не сильно понимала, о чём он говорил, просто она его искренне поддерживала и готова была поступать так, как он скажет.
Азия накрасила губки ярко-малиновым зеркальным оттенком, сделала идеальным цвет лица, чётко подчеркнула брови и ресницы. Естественное не может быть красивее искусственного. Потом повернувшись к Рону, Азия спросила:
— Что от меня ещё требуется?
— Не краситься так ярко.
Азия никогда не участвовала даже в собрании города в Эвэдэ. Боск сам их не любил и называл скучными. А сейчас у неё возможность участвовать в принятии решений. Она осталась наедине с собой и начала думать, что ей делать.
"Комбинаты Северной Империи нужно заморозить или похоронить под
"Может, я для этого училась в Ксива и Матра", — думала девочка.
Её довольно скоро нашёл бывший кавалер и пригласил на их места. Он вёл себя с ней на этот раз ещё более обходительно. Он рассказал многое о себе, что он барон рейдеров. Все рейдерские посёлки имеют символ обречения, статую утюга, посредине посёлка, это элемент рейдерской этики. Когда-то давно рейдеры сражались с каким-то древним врагом. Быть может, это были Астрайдеры, императорская династия Северной Империи. И танк, по форме напоминавший утюг, заехал на центральную площадь их городка, и там они его и грохнули. Но остов остался. Это был символ победы. Как он стал символом обречения — неизвестно, но во всех рейдерских городках начали делать похожие статуи. Рейдеры — сила, и с ними считаются все.
Азия в ответ рассказала, как она сбежала с рейдерской базы и попала в Ксива и Матру. И что они тоже вроде бы рейдеры, но у них нет символа обречения. У них вообще практически ничего нет ничего, ни оружия, ни оборонных сооружений.
Ему не сильно было интересно, но слушать Азию нравилось, её голос и шевеление губ завораживали. Но в основном он рассказывал ей, а она слушала. Они поговорили про гарнизоны, Азия рассказала про своё пребывание в Омикроне, без подробностей, которые могли оттолкнуть его от неё.
Азии стало понятно: конкистадоров никто не любит, поэтому их здесь и нет. Девочка почувствовала такое приятное пощипывание у себя в груди при упоминании Омикрона.
К началу финала саммита Азия была переполнена информацией и впечатлениями. Сейчас здесь было заметно меньше людей, всех рассадили по регионам Альсары. Причём самый север планеты был не затронут. Здесь были представители со всех мест на планете, создавалось впечатление планетарного сената. Сильно много официоза, пафоса, ненужных заверений и клятв, общих слов — это сильно утомляло.
Азия была абсолютно уверенна, что бароны договорятся. Она не переставала это повторять, но её собеседник вроде бы и не слышал. Он был увлечён собственными выкладками.
Азия сама убедилась в худших своих предположениях. Докладчики вставали и говорили одно и то же, но всё красивее и изысканнее. Каждый следующий пламенный оратор срывался на крик, при этом полностью себя контролируя, провоцировал зал. А потом с гордостью говорил, что это ему удалось вселить во всех дух восстания, непокорности. И он сделал самый большой вклад в общее дело… Пафос и умный вид — считалось главным на этом саммите. Возможно, обычной девочке из Эвэдэ они бы с лёгкостью могли задурить голову, но не выпускнице Ксива и Матра.