Альсара
Шрифт:
Бубочка заплёл ей волосы в высокий пушистый хвостик и рассказал, как пользоваться косметикой, что нельзя "выходить на люди" без тоналки для лица, пышных ресничек и тому подобного. Ей теперь нельзя использовать яркие тона помады или лака для ногтей. Надо знать, как следить за волосами и как их заплетать. На удивление Азия схватывала просто на лету. Тоналкой она и так пользовалась постоянно.
— И ещё, запомни такое выражение глаз, как сейчас, — кукольное и наивное, — и прорепетируй перед зеркалом.
Такие слова не усилили уверенность в себе. Но Азия принялась вполне серьёзно
— Тебе постоянно нужно улучшать свои навыки. — Бубочка подошёл и неожиданно обнял девочку за талию. — Я не знаю, мне кажется, вы своей курточкой все испортили, я сделал из неё такую конфетку.
Ещё на Азию одели ярко белую накрахмаленную блузку с воротничком, который оттенял чёрное и белое. Девчонка вовсе не выглядела странно в этой одежде, создавалось впечатление, что она всю жизнь в этом проходила. Пока ребята решали, как её лучше одеть, она по своему "примеряла" каждую вещь. Азия довольно неожиданно приподняла низ курточки, открыв животик до пирсинга.
Для полной картины, для создания впечатления опасности не хватало только одного.
Когда они возвращались, Врач ей говорил всю дорогу, как она должна выглядеть, и что ей нельзя теперь одеваться более откровенно. Она только понимающе кивала. Бейсболка частично закрывала её глаза.
— А знаешь, ты ничего, симпатичная. — Азия не знала, что сказать и от смущения покраснела. — Я что, это вслух сказал, ну ты не обижайся, я думал, ты не знаешь, я сразу и не увидел, какая ты…
Небо темнело и становилось сиреневым, а они куда-то направлялись по извилистой дороге- серпантину. Чувство умиротворённости и спокойствия поддерживал вечерний горизонт. Вдалеке не виднелось ничего, может они направлялись прямо в пустыню, между сопок по серпантину уходя в вечность. Азия давно привыкла не спрашивать, куда идёт, и была этим обязана своей судьбе за последнее время.
Она неожиданно заулыбалась и с восторгом беззвучно обняла Врача, а потом шла дальше вроде ничего и не произошло. Улыбка блуждала по её личику, то появляясь, то тая. Её утончённость, светлые лоснящиеся волосы, поразительно гармонировали с грубым военным стилем рейдерской курточки. Азия всегда думала, что это военная необходимость рейдеров, но никогда, что это дизайнерская разработка. Увереннее всего Азия себя чувствовала рядом с кем-нибудь, кто может о ней позаботится…
Веерное здание вынырнуло из уже темнеющих джунглей, в которых утопал вечерний серпантин. Оттуда струился сказочный свет.
"Это смешно, но мне кажется, что я попала в сказку", — подумала она про себя. Свет пробивался через листву вьющихся растений, мгновенно сжимающих листочки, когда к ним прикасались. Над ними порхали бабочки. Через листву к ним пробился человек плотного сложения и в круглых очках видеоконференции, таких, какие были у дяди Боска. Он показался Азии ниже её, это потому, что она была на каблучках. Он почти без слов притянул Азию к себе и аккуратно вложил в её пальчики пистолет абсолютно такой, какой она держала в поезде, а потом неожиданно оказавшийся у неё
— Вот теперь ты выглядишь абсолютно довершенной, — нарушил размышления Врач.
— Да, это десерт игл, древнейшее оружие, но от этого не менее эффективное и обновлённое, внешне изменялся лишь патрон, — он общался с Врачом, но при этом не переставал поглядывать на Азию. — Я перебрал боёк, ствол и магазин, так что теперь он автоматически перестраивается на необходимый вид патронов. — Он засветился гордостью, — я считаю это одним из самых сильных орудий ближнего боя, из ультралёгкого сплава…
— Всё, нам пора, — увлекая за собой Азию, которая не успела проговорить не слова, говорил Врач, — нам у вас понравилось, надеюсь, что и мы вам понравились.
— Да, всегда рад, заходите, вы такие приятные собеседники, особенно, как вас зовут?
— Азия. — Не успела договорить девочка.
— Очень приятно, очень профессионально держите пистолет…
Когда они уже отошли Азия вежливо спросила:
— Я думала, мы останемся.
— Время уже идёт не на дни, а на минуты, ты хоть знаешь, зачем тебе это? — Азия резко выхватила пистолет, она теперь выглядела по-настоящему опасной. Она наклонила его на вытянутой руке на бок и рассматривала его местонахождение в пространстве. Куда она может попасть из этого оружия?
— Когда-то меня арестовали и приговорили к высшей мере наказания за такой пистолет, — сказала она неожиданно серьёзно.
— А, так ты умеешь стрелять?
— Тогда не умела, а сейчас… — Девочка очень быстро несколько раз подряд нажала на спусковой крючок, при этом, практически не шевеля рукой, потом резко подвела ствол к лицу, так что он оказался возле выделяющихся скул. — Мне кажется, что я способна попасть во что угодно, что увижу. Правда, мне только так кажется, — наконец-то она снова улыбнулась, — я никогда не пробовала. — И жестом "отдаюсь в твои руки" протянула пистолет Врачу.
— Нет, нет, тебе придется научиться этим пользоваться. — Врач явно не ожидал от неё такой перемены настроения, и вздохнул с облегчением, когда Азия стала для него снова привычной. — Но учится стрелять мы будем потом, сильно потом, — он думал, что сказать, — есть ведь у нас для этого специальные лагеря…
Удивительно, но ближе к вечеру они чувствовали какую-то родственность, казалось, что им придется ещё долго быть вместе. И если с утра они шли порознь, то теперь они шли в одном темпе, они шли назад уже вместе. Азия удивительно положительно реагировала на прикосновения, она любила обниматься, правда, предпочитала, чтобы её обнимали.
После закатом давно стемнело, и выплыли летающие светильники, а они так и не спешили домой в лагеря Организации…
Внезапно Азия проронила слезу.
— Что такое, что случилось, — переживал Врач.
— Не знаю, — всхлипывала девочка, просто так грустно, мне иногда нужно поплакать…
— Что с тобой случилось, — продолжал жалеть собеседник, пытаясь ей помочь.
— Так, нахлынули воспоминания и переживания.
Врачу показалось, что у неё сейчас будет истерика:
— Неужели ты такая эмоционально нестабильна, что с тобой, что ты вспомнила?