Альсара
Шрифт:
— Что Вы за организация такая?
— Скорее научная, гносеологическая, чем просто политическая. У нас никогда не было цели подобной вашей.
— А жаль. — Говорил Яков.
— И не нужно. Ксива и Матра ставит своей целью просвещение. А лично меня слабо интересует политический аспект.
— И всё же Вы здесь. Должен признаться, я не поверил в Ваши, Эн Рон, способности. Азия мне всё так ярко описала… но демонстрация превзошла все ожидания.
— Главное в силе архонта не то, насколько быстро он перемещается.
— Судя по всему, Вы вообще телепортируете.
— Можно и так сказать. Но я был рад примкнуть к Вашей Организации.
Разговоры Якова и Рона длились долго. Они оба были любителями поговорить,
— Знаешь, а ты никогда не сомневался в правильности своих поступков? — Спросил Яков Рона.
— Да, как и все люди. Но понял, что сомнения — это неотъемлемая часть самих действий. Сомнения это форма мысли. Если мы не сомневаемся, значит, не мыслим. А ты, Яков — мыслитель, тебе свойственно сомневаться.
— Знал бы ты, как долго я сопротивлялся, как долго не хотел выводить на свет революцию. — Яков задумался или просто так приостановился, раздумывая говорить Рону дальше или промолчать. Но потом решил продолжать, зная, что перед ним представитель Ксива и Матры, который всё равно узнает правду. — Я всё время верил, что всё изменится, и революция будет больше не нужна. Я десятки раз себе обещал никогда её не начинать, боясь возможных последствий для всех жителей Альсары. Я был абсолютно уверен, что я ни на что не способен. Но ты видишь, я стою в минутах от её начала и продолжаю сомневаться.
— А был ли когда-то момент, когда ты полностью отверг революцию в душе? Когда окончательно и бесповоротно решил с ней распрощаться?
— Нет, никогда. Даже занимаясь другими делами, я продолжал верить в то, что мне стоило бы заняться подготовкой к восстанию. И вот я здесь.
— Хорошо, что у большинства ваших подчинённых нет стольких сомнений.
— Они были у меня раньше, но теперь я понимаю. То, чего мы не хотим делать, нас заставляет делать жизнь. Как не сопротивляйся, от судьбы не уйдёшь.
Яков закончил вечерние признания и все вместе начали потихоньку собираться в конференц-зал. Тут их уже заждались уставшие спорить Пирм и консервщик Чакоби. Рейдеры, которые разбрелись по углам, теперь собирались в одном месте поближе к вождю.
— Остаётся несколько минут. — Говорил, явно переживая Яков. — Это как встречать новый год, но радостнее.
— Прямой эфир. — Заговорил журналист-техник, налаживающий всеальсарскую связь. — Теперь Вас видно по всей южной Альсаре, по всем основным телеканалам.
Отсчёт времени приближался к нулю.
Многие рейдерские бароны уже догадывались, что Астрайдеры в свете предстоящей революции не будут делать большой разницы между революционерами и прочими рейдерами. И теперь им следует либо остановить Якова, либо поддержать его. Иначе в этой войне не выжить. Именно поэтому Яков верил, что после начала революции число его сторонников увеличится в тысячи крат.
Речи Якова всё время транслировали по телевидению. Их не могли не видеть Астрайдеры. Просто они не придавали значения рождению нового диктатора. Слишком долго было всё хорошо и стабильно на юге. Очередной фанатик в пустыне, что он может сделать. Ведь комбинаты были вооружены по последнему слову техники. Они были как нерушимые крепости за каменными валами.
Но никто ещё не знал, что всё уже решено. Сегодня Яков объявит тотальную мобилизацию. В этот день начнётся революция. А многие всё ещё верят,
Точно в указанную секунду по ксилианскому времени, когда часы зазвонили, Яков вышел во всеальсарский эфир:
— Именем Альсары. Говорит Яков. Объявляется тотальная мобилизация. Сегодня начинается Великая Альсарская Революция. Все, кто может держать оружие, обязаны вступить в схватку с реальным противником. Необходимо полное уничтожение комбинатов Астрайдеров. Действуйте по планетарной обстановке и зависимо от места расположения. — Он продолжал. — И сегодня для меня большая честь видеть вас всех. Закончилась долгая и изнуряющая межусобица. Пора примирится и дать отпор нашему общему врагу. — Яков выпил воды из стакана, который предусмотрительно поставили перед ним. — Да, нас официально не существует, так говорят Астрайдеры. Но тогда зачем была создана конкиста, — Яков понял, что сказал лишнее, обидев новых союзников, и извинился, это были издержки прямого эфира, а на заднем плане уже хватался за голову один из его советников, — зачем комбинаты так сильно вооружаются? Я давно не видел орд контрабандистов в песках Альсары. А ведь единственные грабители собственной планеты — Астрайдеры. И они как раз сейчас живут лучше всех, живут припеваючи на нашей крови. Им выгодно говорить, что нас нет, так легче не заметить реки крови, которые они пустили из-под лап своих комбинатов. — На экране показали слайд. Яркую карикатуру на работающий комбинат, придавивший насмерть человека. — Я говорю сейчас от имени всего народа Альсары. Настал час мобилизации. Больше нельзя ждать. У нас есть сила в сердцах и оружие в руках. По всей планете запылает пламя революции. И падут десятки комбинатов. Любой ценой мы должны остановить добычу с помощью этих машин смерти. После нашей победы комбинаты будут переданы в управление наших специалистов и использованы как оружие при нападении на Палас дэ Фродос или Бэйдонт. Да свершится справедливое возмездие. Да поможет нам Бог! За Родину. За Альсару. С вами был Яков!
Небольшой шорох пробежался по людям, собравшимся со своим вождём в этот момент. Как подумал Яков, такой шорох сейчас пробежал по всей планете, и его даже можно было бы услышать. Но дальше сразу последовала тишина. Все волновались. Они никогда не видели войны. Настоящей войны, той, о которой говорил Яков, той, которая вот-вот должна начаться. К сожалению, революция теряла внезапность из-за отсутствия военного управления и центра. Но победа, как считал Яков, как говорили тайные аналитики из Уникейдженского Интернационала, была предрешена. Состояние сил на юге позволяло одержать победу над севером Альсары. Все их наивные выкладки казались никчёмными перед лицом полного разрушения.
Все альсаряне, так или иначе видевшие сообщения вождя Организации, больше не могли пребывать в спокойствии, какое-то внутреннее чувство толкало их к действию. Пусть никто не поднялся на революцию, но её ожидание просто повисло в воздухе.
Азия и Райан смотрели это сообщение глубокой ночью, никто не хотел пропустить сообщение вождя.
— Как ты думаешь, мы победим? — со светом в глазах говорила Азия.
— Я буду молиться, чтоб мы увидели конец это войны. — Грустно констатировал Райан. Маршал видел эту войну не так, как Азия. Не так весело и радостно. Он видел войны. И теперь он добровольно шёл на эту, как на неизбежную операцию по оздоровлению Альсары.