Алтарь Василиска

Арчер Вадим

– Беги, Витри! – закричала она.

Боварран уставился на лоанца, стоявшего неподвижно в нескольких шагах от лавового потока. Почувствовав на себе взгляд врага, Витри опомнился и полез вверх по склону. Полууттак, не надеясь на стрелы, кинулся ему наперерез по верхнему краю обрыва, но Витри успел выбраться из котловины и скрыться в лесу.

Лоанец помчался через лес, прочь от вулкана, через кусты, камни, поваленные деревья. Выбившись из сил, он остановился и прислушался. Треск ломаемых сучьев убедил его в том, что полууттак

все еще гонится за ним. Витри собрался с силами и вновь побежал, петляя по лесу, чтобы скрыть след, но каждый раз, останавливаясь, слышал позади погоню. Внезапно он догадался, почему полууттак не сбивается со следа, – Красный камень благодаря заклинанию Каморры был верным указателем для его посланца.

Витри понял всю безнадежность бегства, но не сдался. Можно было бы выбросить камень и спастись, но мысль о магине, погибающей в лавовом кольце ради этого камня, добавила лоанцу сил, и он что есть духу помчался прямо на юг.

Преодолевая широкую прогалину, полностью состоявшую из цепких кустарников и горелых пней, он оглянулся и увидел бегущего за ним полууттака. Витри в отчаянии закричал и бросился налево, в лес, чтобы укрыться среди деревьев.

У опушки ему показалось, что из леса раздался ответный крик.

Повернувшись на голос, он споткнулся на полном бегу и, падая, ударился головой о пень.

Витри пришел в себя от ощущения холода на лбу. Приоткрыв глаза, он увидел склонившееся к нему лицо молодого человека, придерживавшего рукой свешивающиеся вперед длинные волосы. В его другой руке была фляжка, из которой он тонкой струйкой лил воду на лоб лоанцу. В серых глазах молодого человека светились доброта, сострадание и что-то еще, заставившее Витри сказать:

– Вы – маг?

Альмарен от неожиданности опустил фляжку.

– А я-то боялся, что ты сильно расшибся, – дружелюбно сказал он. – Теперь вижу, что мозги у тебя уцелели. Как ты догадался?

Витри и сам не знал как. В склонившемся над ним человеке он бессознательно ощутил внутреннее сходство с двоими магами, которых он уже знал, – Лилой и Равенором.

– Вы, маги, смотрите как-то по-другому, не так, как обычные люди, – попробовал он объяснить.

– Разве? – удивился Альмарен. – Впервые слышу. А в чем разница?

– Вы, каждый по-своему… – замялся Витри, – будто бы, помимо обычной жизни, видите еще какую-то неизвестную остальным глубину… или вечность, что ли… – Он замолк, не зная, какими словами выразить это ощущение.

– Мы, маги, глядим в вечность? – словно пробуя слова на вкус, повторил Альмарен. – Как красиво!

Витри приподнялся на локте. Память о погоне постепенно возвращалась к нему.

– А где полууттак? – с тревогой спросил он. – Вон там. – Альмарен кивнул куда-то вбок. – Кстати, ты мне напомнил об одном деле. – Он поднялся с колен и пошел к убитому Боваррану. Вытащив белый диск с груди посланца Каморры, он легким щелчком рассыпал амулет в крошки. Витри тем временем сел и ощупал свой лоб, где вырастала огромная шишка. Он окончательно пришел в себя и вдруг вспомнил –

Лила!

– Послушайте! – закричал он магу, вскакивая. – Идемте скорее к идолу! Может, она еще жива! Мы должны спасти ее!

Альмарен поспешно вернулся к Витри.

– Где она? – спросил он.

– Там. – Витри потащил Альмарена за собой. – Она у идола и не может выбраться. Мы ведь придумаем что-нибудь? Вместе, да?

– Конечно, придумаем, – успокаивал его Альмарен, а Витри все бежал вперед, будто бы не истратил последние силы, спасаясь от Боваррана. Вскоре он вывел мага на край котловины и застыл на месте.

На дне котловины дышало жаром лавовое озеро, доходящее идолу до колен. Дуав равнодушно возвышался над ним, сложив каменные руки на груди и озирая окрестности единственной пустой глазницей. Силы разом оставили Витри, он упал на землю лицом вниз и горько зарыдал, во второй раз оплакивая гибель близкого человека. Ему казалось невозможным, невероятным, что его спутницы больше нет, что из мира исчезли ее упорство и воля, ее терпение и чуткость, ее удивительное умение вмещать в себя, океанскую стихию и видеть Келаду с высоты полета сеханского кондора. Альмарен, потрясенный взрывом отчаяния лоанского парнишки, опустился рядом с ним на колени.

– Ладно, не горюй, – попытался он найти слова утешения. – Время такое, что делать… Посланец Каморры мертв, а мы с тобой живы… В войне без жертв не бывает…

– Ты не знал ее… – прорыдал безутешный Витри. – Она была такая… такая… как этот проклятый камень, из-за которого… Но она была живая, понимаешь, живая!

Альмарен замолчал, дожидаясь, пока парнишка успокоится. Наконец тот оторвал от земли опухшее лицо, а затем сел, опустошенно глядя перед собой.

– Камень у меня, – сказал он Альмарену.

– Я знаю, – подтвердил маг. – Я чувствую его здесь. – Он указал на грудь лоанцу.

– Она просила передать его в верные руки, – сказал Витри.

– Передай его мне, – предложил Альмарен. – Ты достаточно из-за него натерпелся.

Витри взглянул на молодого мага, на его руки – подвижные кисти, узкие, но сильные ладони, крепкие, длинные пальцы. Видимо, эти руки показались лоанцу верными, потому что он полез за пазуху, вынул сверкающий кристалл и вложил в ладонь Альмарену.

– Вот он какой, Оригрен, – залюбовался камнем маг. – Знаешь, я видел такой же, только синий. Лилигрен.

– Ее звали Лила, – сказал Витри.

– А тебя? – спросил Альмарен. – Ори?

– Витри.

– А меня – Альмарен. Вот и познакомились. Пора нам, Витри, в обратный путь.

Лоанец послушно кивнул и поднялся на ноги. Они пошли прочь от вулкана, туда, где за горизонтом оставалась Келада. Альмарен приноравливался к шагу обессиленного Витри, чувствуя внутри пустоту оттого, что никогда уже не увидит женщины с удивительным голосом, маленькой и хрупкой, но все-таки опередившей посланца Каморры на пути за Красным камнем. Витри с каждым шагом шел все медленнее, хотя и не жаловался. Достигнутая цель освободила всю его усталость, накопившуюся за долгие дни пути.