Алтарь
Шрифт:
– Вам помочь? – моментально подскочил молодой человек в черной рубашке и темно-синей жилетке.
– Да, – обвел взглядом помещение колдун и указал на столик, прижимающийся к обшитой мореным деревом стене. – Вон те места не заказаны?
– Для вас мы всегда освободим самый удобный столик, – вдохновенно соврал служка. – Позвольте, я провожу…
Он устремился вперед, Татьяна двинулась следом, а Пустынник сделал два быстрых шага к окну, вынул из кармана трубку и на всю длину загнал ее отверстием вверх в горшок разлапистого фикуса, что чах в
– Вот, присаживайтесь, пожалуйста. – Парень отодвинул для женщины стул. – Так вам удобно? Пожалуйста, меню.
– Мы хотели бы заказать ужин при свечах, – сообщил маг, уже усаживающийся напротив спутницы.
– Разумеется, – кивнул молодой человек. – И что вам принести?
– Для начала, я думаю, пару свечей в простеньком подсвечнике.
– Но… – растерялся служка. – У нас никогда не бывало сбоев со светом… Поэтому… со свечами…
– Однако согласитесь, – усмехнулся Пустынник, – ужин при свечах без свечей – это что-то несуразное получается. Я совершенно уверен, вы наверняка сможете что-нибудь придумать…
Он сунул руку в карман, достал пару стотысячных бумажек и протянул официанту. Молодой человек напрягся, созерцая купюры, потом смахнул их мягким кошачьим движением, отступил:
– Вы, пожалуйста, выбирайте блюда, не стану вам мешать. Я вернусь через минуту.
Вернулся он минут через пять, изрядно запыхавшийся, зато с двумя десертными блюдечками, на которых стояли крученые декоративные свечи красного и зеленого цвета. Поставив их ближе к стене, молодой человек вынул из кармана зажигалку, щелкнул ею, запаливая фитили.
– Может быть, приглушить свет? – поинтересовался он, указывая на свисающее над столиком бра.
– Не нужно, – помотал головой Пустынник. – Принесите нам мясо в тесте, салаты морской, овощной и китайский и белое испанское вино. Надеюсь, испанское вино у вас есть?
– Разумеется, – немедленно согласился официант, и колдун явственно ощутил, что тот опять врет. Хотя, с другой стороны – откуда взяться хорошему вину в этом стремительно деградирующем мире?
– И пепельницу принесите, пожалуйста.
Молодой человек умчался, всячески изображая торопливость. Таня улыбнулась, протянула руку, провела ею над крохотным алым огоньком:
– Как романтично… Это ради меня?
– Разумеется. – Настала очередь лгать колдуну. – Когда я вижу тебя при живом свете, ты кажешься еще прекраснее. Электричество мертво, при нем все выглядят желтыми, как восковые фигуры.
Женщина опустила руки на стол – Пустынник наклонился вперед, сжал ее ладони в своих:
– Самое великое чудо, которое я встречал в своей жизни, – это ты, Танечка. Ты самая прекрасная, самая отзывчивая и ласковая. Даже не представляю, как я без тебя существовал все эти годы…
– И долго? – неожиданно поинтересовалась жещина.
– Что долго?
– Долго ты без меня жил? Сколько тебе лет, Толя?
– Какая разница? – недоуменно отозвался Пустынник. – Без тебя это все равно была не жизнь…
– Врешь ведь, –
С грохотом отворилась дверь, в ресторан ввалился сразу десяток мужчин. Громко переговариваясь, они направились к трем сдвинутым вместе столикам. Один из бритых наголо мордоворотов остановился у служебной двери и приоткрыл занавеску:
– Эй, халдей! Водки нам принеси и сока. И пусть обед там на всех сварганят!
Колдун улыбнулся спутнице, чуть повернул голову и скосил глаза в сторону рассаживающейся компании. Молодые, горячие хищники, уверенные, что мир принадлежит именно им. И в чем-то они, конечно, правы. Мир действительно принадлежит молодым и смелым. Вот только на пути к власти мало кому из них удается разминуться с маленькой и тихой старушкой, что бродит по свету в длинном балахоне и косой в руках. А те, кто выживает – становятся тихими спокойными старичками с усталыми глазами, холодным разумом и железной хваткой. Каковых в этой компании пока не видно.
Пустынник рефлекторно повел носом, определяясь с образом, что был послан ему Изекилем. Зёвой, похоже, был вон тот, белобрысый, лет тридцати, с глубокими залысинами, что уверенно усаживался во главе стола. Да, точно он. Значит, нужно действовать, пока бойцы не перебрали и не стали излишне буйными.
– Извини, я на секунду…
Маг поднялся и спешно направился в туалет. Войдя в светлое, отделанное кафелем, помещение, он не стал заходить в кабинку, а всего лишь сполоснул руки под краном, тщательно вытер, изведя несколько кусков одноразового бумажного полотенца, потом достал из кармана спичечный коробок, занес палец над двумя маленькими прядками сальных волос:
– Ну, близнецы-братики, кто из вас огненный, кто нитяной… – Пустынник ткнул указательным пальцем в одну из прядок, полностью размазав ее по подушечке, потом отломил край коробка с остатками жира, бросил в отверстие раковины и долго проливал его водой. Потом вышел в зал.
Шумная компания, свалив пальто и куртки на стул в одну большую кучу, уже допивала графин, чему-то шумно смеясь. Колдун подошел ближе, окончательно определяясь с целью. Да, действительно – белобрысый мужчина, что сидел во главе стола, улыбался снисходительно, говорил скупо, поглядывал на прочих свысока. Остальные, отпуская шуточки, чаще посматривали именно на него, желая понять, какое произвели впечатление.
– Коля! Колян! Вот это да! Сколько лет! – Пустынник раскинул руки, двинулся к столу, наклонился к Зёве, неуверенно вглядывающемуся ему в лицо, дружески хлопнул по спине, ткнув указательным пальцем чуть ниже левой лопатки и чуть мазнув жиром по ткани пиджака. – Коля! Рыжков! Ты, что, меня не узнал? В классе за одной партой сидели.
– А-а, – с облегчением кивнул Зёва. – Обознался ты, мужик. Отвали.
– Не может быть! Неужели ты меня не помнишь?
– Ты чего, не понял, земеля? – поднялся мордоворот на дальнем конце стола. – Тебе же сказали, отвали!