Альтер
Шрифт:
Тогда я не знала самого важного. Теперь я догадывалась, и ярость сменилась недоумением. Радист болен. Он не осознает, что делает. Его сердцем и телом завладел внутренний демон и управляет им, как послушной марионеткой. В редкие моменты здравия, Вентьевский был милым, добродушным человеком не способным причинить зло. Именно таким я увидела Радиста на крыше. Мое сердце разрывали чувства ярости и боли. Я не могу убить Вентьевского. Он не виновен в злодеяниях. Он не может контролировать своего внутреннего демона, сжирающего его изнутри. Я решила воспользоваться психическим здоровьем Радиста
Теперь Леонид Вентьевский сидел напротив меня на диване и курил (его внутренний демон - Радист не курил). Внешний вид Леонида смутил меня. Я привыкла видеть Радиста в черной одежде. Вторая половина Вентьевского, напротив, предпочитала светлые тона. На Леониде были белые брюки и голубая рубашка. На шее болталась тонкая золотая цепочка. Каштановые волосы аккуратно убраны назад в курчавый хвостик.
– Как я рад вновь обрести волю! Я обрел себя, как только убил Александра. Увидев, что натворил, я бросил нож на пол и убежал. Я совсем-совсем не помню, зачем сделал это.
– Леонид закрыл лицо рукой.
– Прости меня! Я знаю..., точнее, смутно помню, что ты собиралась выйти за него. Выходит я следил за вами какое-то время.
Леонид был взволнован. Тот кусал губы и отчаянно ломал пальцы руки, сидя напротив меня. Я подлила ему коньяку. Леонид залпом осушил его.
– Продолжай, - попросила я.
– С каждым годом мне все труднее бороться с ним. Стоит мне испугаться или разозлиться, как Радист полностью овладевал мною. Несчастный парень Леня погибал на какое-то время. Поначалу я терял несколько часов. Затем несколько недель. Теперь я пропадаю на годы! Но это не значит, что я себя не контролирую. Порой мой истинный разум высвобождается и начинается настоящая битва двух разумов за одну плоть. Я делаю робкие попытки овладеть собой, но воля Радиста сильнее. Я помню очень многое, несмотря на то, что спал несколько лет. Через пару дней этот дьявол вновь овладеет мной. Если это произойдет, убей меня!
Я вновь подлила коньяк Леониду, но тот выхватил бутылку из моих рук и осушил ее в три глотка.
– Нам нужно как-то успокоить твоего внутреннего демона, Леонид.
– Я все перепробовал. Даже ложился в клинику для сумасшедших. В то время Радист не полностью овладел мной и я помню некоторые его действия. Тот очаровал одну медсестру и всячески ублажал ее на моей койке. В конце концов, девушка поверила Радисту и помогла ему бежать. Все до гениальности просто. К чему я веду.... Если я лягу в клинику, Радист выйдет из нее рано или поздно. Единственный способ остановить его, убить меня!
Тот бросился ко мне и уронил свои руки на мои колени.
– Убей меня, пока я не натворил бед!
У меня запершило в горле из-за непролитых слез. Я не могу убить этого человека. Он не виновен в грехах своего второго я.
– Как ты таким стал?
Вентьевский вновь сел на диван и закрыл глаза.
– Я не помню. Провалы в памяти сопровождали меня с самого детства. Помню только, отец держит меня за руку. Приближается поезд. Дальше тьма. Мама говорит, что на моих глазах погиб отец.
Какое-то время мы молчали. Леонид выпил весь коньяк и теперь с сожалением смотрел на пустую бутыль.
– Уходи, Леонид. Мне не в чем тебя винить.
– Даже не ударишь меня?
– сказал тот, вставая.
– Мне не за что тебя бить.
Леонид Вентьевский покинул гостиницу. Я осталась в кресле, продолжая размышлять. Выпитый коньяк слегка ударил мне в голову. Не сразу, но я решила оставить Радиста в покое. Отправив Розу Соломахину домой, я залягу на дно, где меня никто не найдет. Даже внутренний дьявол Леонида Вентьевского.
На следующий день состоялись похороны Александра. К моему изумлению, Роза принесла на могилу Александра игрушечный пистолет и букет черных, искусственных роз. Александр имел большое количество родственников. Каждый из них внимательно смотрел в мою сторону, словно пытался понять кто же я такая. Толька мать Александра встретила меня как родную. Обняв как дочь, та разревелась в мое плечо и сказала, что ее сын часто говорил обо мне. Он собирался сделать мне предложение, но не успел. Та интересовалась, почему я не приходила к ней в гости и почему давала категоричный отказ познакомиться с ней.
Гремела мрачная музыка. С каждым новым ритмом музыки, из пухлой груди матери Александра Наташи вырывался новый вопль боли. Роза отошла в сторонку и тихо плакала. Я приклонила колени у могилы и осталась сидеть без слез, без мысли, слегка склонив голову. Я так и не узнала, как умер Александр, но мне и не хотелось этого знать. Нового удара не выдержит моя ослабленная психика. Я не могла знать, что коленопреклонённая просидела у могилы почти час. Мать Александра не покинула меня, даже когда все гости ушли. Она думала, что я молюсь. Господи боже! Я не умею молиться!
Начал моросить дождь. Наталья Новикова робко положила мне руку на плечо.
– Пора.
Я кивнула и неохотно встала. Уходя, я обернулась через плечо. До боли знакомое зрелище заставило меня вздрогнуть. Из моих глаз брызнули слезы, невидимые на фоне дождя. На мрачном, черном фоне залитого ливнем кладбища стоял одинокий могильный камень черного цвета. У подножья камня одиноко лежит пистолет и букет черных роз. Наталья Новикова заметила мои слезы и нежно погладила по спине, стараясь утешить.
Так я впервые оказалась у Александра. Наталья Новикова приняла меня как родную дочь. Быстро сняв с меня мокрые тряпки, та облачила меня в свой халат, в то время как мои вещи крутились в барабане стиральной машины. В дрожащих руках мы держали кружки с горячим чаем. На столе стояло блюдце с пирожными.
Александр жил в небогатой, двухкомнатной квартире. Несмотря ни на что, я почувствовала себя дома. Теплая атмосфера дома убаюкивала меня, и я поймала себя на мысли, что дремлю в кресле. Наталья сидела напротив меня. Она была точно такой же, как ее описывал Александр. Полная, русоволосая, румяная и подвижная, несмотря на сразившее ее горе.