Он ведь подозрительный был, все время меня проверял. Впрочем, даже не подумал, что я вмонтировал магнитофон в свой левый каблук. Хотя он по-своему был логичен. Когда мы поехали к Кате, он искал
у меня оружие, а совсем не магнитофон. Словом, когда мы приехали в офис этой компании и когда я открыл сейф, то вместо кассеты, которую он мне дал, положил свою, а вместо его документов — свои бумажки с подробным описанием наших с ним разговоров и его планов. Можете себе представить, какой был скандал, когда открыли этот сейф.
А группа Пирожкова, те самые переодетые менты, арестовала меня сразу же при выходе из здания компании. Полковник успел от меня отказаться. Но было уже поздно… Сейчас, говорят, он сидит в Лефортове. Я думаю, он долго сидеть не будет, скоро его там удавят. Все-таки они хотели подложить такую свинью своему министру. Я даже считаю, что нынешний министр внутренних дел мой должник. Он, наверно, уже увидел и эти документы, и эту кассету. Хотя никто и никогда про нее больше не говорил. А Катю освободили на следующий день. Меня нашел этот полковник
ФСБ, кажется, его фамилия Бурлаков. И предложил Катю в обмен на настоящую кассету и документы. Я, конечно, согласился. Какое мне дело до их взаимоотношений. Я на все плюнул и достал из комнаты отдыха кассету и письмо, которые спрятал там под раковиной. Катю мою привели через три часа. Не знаю как, но сработали аккуратно. Только наш полковник Тарасов был дураком и даже не подозревал, что про мои деньги и она ничего не знала. И спрятал я их давно и в надежном месте. В нашем деле доверять нельзя никому, тем более женщинам. Вы спросите, почему тогда я не сбежал сразу? Ну, во-первых, действительно жалко было оставлять Катю в руках этих подонков. Во-вторых, я знал, что Крот так просто от меня не отвяжется. И, наконец, в-третьих, было интересно, чем кончится моя игра с полковником.
Вот и получается, что настоящую «альтернативу для дураков» придумал не Тарасов, а я. Предложив ему выбор: либо сесть в тюрьму, либо геройски погибнуть при попытке к бегству. Жаль, что он выбрал первый путь. Я был о нем лучшего мнения.