Альтернатива для грешников
Шрифт:
В машине мы сидели рядом. Она посмотрела на меня:
— Вы в каком-то лихорадочно-возбужденном состоянии. Вам никто не говорил, что больным лучше не выходить на работу? У вас, по-моему, высокая температура.
— У меня нет температуры, — покачал я головой, но сильно закашлял.
Кажется, я действительно простудился. Я назвал адрес улицы, находившейся на полпути между центром и ее домом. Как раз там машина и остановилась. Молодой водитель с интересом смотрел на Людмилу.
— Подожди здесь, — сказал я, протягивая ему двадцать тысяч из ее денег.
И снова потащил
— Кого-нибудь из группы Звягинцева. Я взял трубку. Это был Маслаков.
— Что у вас случилось? — спросил я.
— Дятлов убит, — сухо сказал Маслаков, — а нам сообщили, что ты застрелил у метро своего друга Леонида Свиридова и скрылся.
— Нет, — закричал я, — это не так! Я его не убивал!
В трубке что-то щелкнуло и замолкло. Нас просто прервали, не дав мне ничего рассказать.
— Господи, — сказал я, прислонившись к телефонной будке, — Господи.
— Вам плохо, — сказала она, — идемте в машину. Сидя в автомобиле, я смотрел в окно, уже не соображая, что происходит. Она заплатила водителю и посмотрела на меня. Я пожал плечами.
— Они обвиняют вас в предательстве? Наверно, у меня в глазах была такая мука, что она дрогнула.
— Идемте со мной, — предложила она, — вы больны. Вам нужно успокоиться.
Я покорно вылез и пошел за ней. Уже в лифте я почувствовал, что щеки у меня действительно горят. А когда мы вошли в ее квартиру, я чуть не свалился на пол. Она буквально оттащила меня к дивану.
— Сейчас я дам вам аспирин, — пообещала она. У меня плыла голова.
Значит, меня обвинили в убийстве Лени Свиридова. Маслаков сказал, что я убил Леню у метро. Но мы договаривались с Ленькой встретиться у вокзала. Почему Маслаков сказал, у метро? Леню действительно убили у метро, но я ведь просил передать им обо всем. Значит, Дятлов не передал. Значит, он предатель. Все-таки я был прав. Он сукин сын. Но почему тогда ребята считают меня предателем?
Неужели они верят, что я мог убить Леньку Свиридова?
Я очнулся, когда увидел Людмилу, протянувшую мне лекарство. Я благодарно кивнул.
— Я сейчас уйду.
— Сидите, — строго сказала она, — в таком состоянии вам лучше никуда не уходить.
Почему они решили убрать Дятлова? Он ведь мог принести им еще много пользы. Они могли подставить его, чтобы выманить меня и подполковника. Почему они его убили? А может, не они? Может, Дятлов и не предатель? Он им ничего не рассказал о моей встрече со Свиридовым. Из слов Маслакова я это понял. Значит, он настоящий предатель. Почему он не рассказал ребятам о том, что ему сказал Свиридов?
— Вам уже лучше? — спросила Людмила, внося поднос с двумя стаканами чая. Она успела переодеться и теперь была в джинсах и в каком-то необъятном пуловере дикого ярко-красного цвета.
— Да, спасибо, — я закрыл глаза. Был бы на моем месте Михалыч, он бы давно все понял. А у меня не хватает ни опыта, ни знаний. Почему они убрали Дятлова в самый нужный момент? Он ведь им был нужен. Получается… получается, что он не предатель.
Я даже застонал от этой мысли. Если бы он работал на другую сторону, его бы ни за что не убили. Ему бы обязательно дали шанс
Леонид рассказал мне, что, когда всех вызвали к генералу. Дятлов остался один.
Именно тогда ему все и рассказал Свиридов. Он ему все рассказал и поехал на встречу со мной. А Дятлова вызвали к генералу. Там он, конечно, ничего не мог рассказать. А когда они вернулись, то Дятлова кто-то убил, а за Леней была организована слежка. Зачем же им убивать своего человека? Я схватился за голову. Я все понял. Какой кретин я был, Господи, какой ублюдок. Я подозревал своего товарища. Сережа правильно сказал, что я гнида. Значит, Дятлова убрали, чтобы он не успел ничего рассказать другим. И сразу поехали брать меня у Рижского вокзала. Ведь если бы Дятлов был их человеком, он бы спокойно ждал, когда меня возьмут и все будет в порядке. Даже после смерти Лени им нужен был осведомитель. Обязательно нужен, пока они не найдут Звягинцева, который самый опасный среди нас. И самый опытный.
Теперь я примерно представлял себе, как все это было. В нашей группе не знали о том, что именно я сказал Свиридову, но Леня успел все рассказать Дятлову. Если Дятлов предатель, он бы не стал никому ничего рассказывать, а спокойно сидел бы в группе, обвиняя меня в предательстве и смерти Лени. Но его самого тоже убрали. Значит, он успел рассказать. Он рассказал не всем, только одному из оставшихся четырех ребят. Одному. Который и оказался тем самым сукиным сыном. Этот предатель все рассчитал правильно. Он убрал Дятлова, чтобы тот не успел рассказать обо мне всем остальным. Убил его, чтобы никто не знал о том, что произошло с нашей группой. Как же я сразу не догадался? Дятлов получил от Свиридова информацию и фамилию полковника Баркова. Того самого, который приказал взорвать квартиру Метелиной. Его имя никто не должен был знать. И когда Дятлов попытался рассказать об этом, его убрали. Его убил кто-то из наших. Один из тех, кому он доверился. И этот убийца знал имя Баркова.
Теперь я не сомневался, что один из оставшихся четверых и был тем самым предателем. Прости меня, Влад, я плохо о тебе подумал. Это все сегодняшний проклятый день. Прости меня, дорогой.
Глава 27
Леонид Свиридов действительно успел рассказать обо всем только Дятлову.
Тот сидел у телефона, когда в комнату вошел Свиридов и позвал Дятлова в коридор, где рассказал ему обо всем. Когда Панкратов вызвал и Дятлова, тот уже знал обо всем, но не имел возможности рассказать об этом своим товарищам.
Панкратов приказал Краюхину послать Хонинова для опознания трупа, а оставшимся офицерам подготовить рапорты о случившемся. Именно в этот момент, когда все писали свои докладные. Дятлов, освобожденный от подобной процедуры, решил позвать одного из товарищей в коридор, чтобы рассказать ему обо всем.
Вышедший сотрудник не понял, почему его позвал Дятлов. Они все были утомлены чрезвычайными происшествиями и экстремальными ситуациями, сменяющими друг друга. И поэтому офицер смотрел равнодушно-усталыми глазами.