АльteRNatива
Шрифт:
Фаина робко прижималась ко мне и изо всех сил старалась мне понравиться. Она повязала свои непослушные волосы розовой лентой, одела красивое жёлтое платье, которое ещё больше подчёркивало её плоскую грудь и оголяло худые, со ссадинами на коленках, ноги.
Мне было жаль её, и одновременно я был на неё зол. Почему она бегает за мной? Я же уже много раз показывал своё безразличие и намекал на то, что она мне неинтересна. К тому же она была ещё маленькой. Но она будто не замечала этого, раз за разом подходя ко мне и приглашая на танцы.
Я повернул голову и увидел, что Самсон
– Фаина, извини, у меня что-то живот заболел, – сказал я, отстраняясь.
Не обращая внимания на её реакцию, я быстро зашагал в строну корпуса под финальное насвистывание опостылевших Скорпионс.
Меня окликнул кто-то из друзей, я ускорил шаг и сделал вид, что не слышу, боясь, что сейчас они станут меня догонять и спрашивать, что случилось? Я решил, что отвечу тогда то же, что сказал Фаине, мол, живот болит, и иду в туалет.
Это была неправда, но мне безумно хотелось уйти, уединиться, покинуть это место разочарования и сбежать от этой новой, неизведанной доселе, боли. Я и не знал, что ревность может причинять такие страдания. Быть может, я никогда раньше и не чувствовал настоящей любви, и сейчас настал момент того, что мой отец называет завершением очередной стадии полового развития?
Конечно, все мы давно знали и про половое созревание и что для чего нужно. Видеокассеты с затёртыми корешками ходили по рукам в нашем классе ещё до того, как Антон Маратович открыл клуб пограничников. Да и намерения Самсона по отношению к Ангелине видны сейчас как божий день.
Но я всегда думал, что любовь и секс это совершенно разные вещи. Нельзя просто так, по причине своего полового желания испытать те муки ревности, что испытал сейчас я. И это определённо не могло возникнуть по причине «полового развития», потому что влечение к девочкам я чувствовал и раньше. Но никогда ещё не было того, что сейчас. Этого ощущения обделённости, обиды, боли предательства.
Мне казалось, что нечто подобное, наверное, должен испытывать жених, когда на своей свадьбе, он случайно заходит в комнату, где его не ждали и видит, как его невесту трахает его друг. И осознание того, что сие происходит по обоюдному согласию, а не в результате насилия, ещё больше усугубляет его страдания.
– Господи! Да что за чушь я несу! – в сердцах выкрикнул я и опасливо оглянулся.
Ничего себе, вырвалось! Вслух вырвалось! Только что я думал свои невесёлые думки и тут же говорю вслух, вот дела!
Я был на пороге пустого корпуса, когда меня окликнули:
– Костя, а ты чего это раньше ушёл?
Это была Нина Павловна, наша классная руководительница. Добрая и справедливая женщина. Я уважал её почти так же, как Антона Маратовича.
Поправив очки на морщинистом лице, Нина Павловна в недоумении воззрилась на меня.
– Я думала, что вы любите дискотеки?
– Да нет, Нина Павловна, – сказал я. – То есть, не то чтобы… у меня живот просто прихватило.
Лицо учительницы стало тревожным.
– Да что ты? Сильно?
– Э… нет, уже прошло, наверное,
– Смотри, Костя, сейчас малярия по области ходит, только сегодня по новостям передавали. Мой чаще руки!
– Да, Нина Павловна, конечно, – сказал я и поспешил войти в корпус.
Быстро дойдя до туалета в конце коридора, я юркнул в кабинку и заперся. Постояв какое-то время, я удостоверился, что в корпусе тихо. Сам не зная зачем, спустил воду в унитазе и, обернувшись в сторону определённого угла, три раза перекрестился, три раза поклонился и три раза произнёс про себя «Господи, спаси и сохрани».
***
Когда именно я завёл эту привычку, я точно не помню, но примерно в первых классах школы моя мать стала учить меня молиться Богу. Она рассказала мне молитву, начинающуюся со слов «Отче наш иже еси на небеси, да светится имя твоё…», дальше я не запомнил, потому что мама не заставляла меня учить. Она просто несколько раз произнесла молитву целиком и всё. Потом показала, как надо креститься и сказала:
– Сынок, если вдруг тебе станет страшно, или ты почувствуешь одиночество и безысходность, просто повторяй про себя: «Господи, спаси и сохрани». И вот увидишь, тебе сразу станет легче. Всевышний тебя не оставит.
С той поры прошло уже много лет, и за эти годы повторять «спаси и сохрани» вошло у меня в привычку. Мать всего лишь открыла для меня дорогу к Богу так, как её видели все православные. Я же, в свою очередь, как будто видоизменил эту религию и сделал её индивидуальной для себя. Я был уверен, что перекреститься надо три раза подряд, чтобы показать Всевышнему свою преданность. И повторяя по три раза про себя «спаси и сохрани», я как бы признавал Его власть и Силу, униженно прося помиловать меня в трудную минуту и разрешить мне не страдать.
Я знал, что всё в мире в руках Господа и чтобы не навлечь на себя его гнев, я как можно чаще старался выказать Ему свою покорность и подобострастие.
Недалеко от дома, где я жил с родителями, была церковь. И я считал, что в этом месте сосредоточен портал, через который рабам Божьим дозволено обращаться к Нему. Бог, конечно, был повсюду и если ему понадобится, он всегда может достать любую свою тварь. Но если ты, простой смертный, хотел обратиться к Нему, ты должен был делать это через церковь. Поэтому всегда, когда я находился далеко от дома, я представлял в своей голове примерное направление, где находится церковь и когда я крестился и кланялся три раза, я делал это в сторону церкви.
Но я стеснялся делать это на людях, поэтому крестился и кланялся лишь в те моменты, когда точно знал, что поблизости никого нет. И чтобы извиниться за своё малодушие перед Богом, я постоянно смотрел в Его сторону, то есть в направлении, где, как я предполагал, находится церковь. Я смотрел туда и вкладывал в свой взгляд как можно больше извинения и покорности, ведь сильнее всего на свете я боялся гнева Божия. И я рассчитывал, что если буду регулярно смотреть в Его сторону с извиняющимся видом, он простит мне, что я стыжусь креститься по три раза и кланяться на глазах других людей.