Алые ночи
Шрифт:
Она закинула руки за голову и уставилась в потолок, перебирая воспоминания о своей брачной ночи. Откровенничать с Майком она пока не собиралась, но более искусного любовника у нее еще никогда не было. Правда, самой Саре недоставало опыта, им с Брайаном пришлось даже изучать кое-что по книге, зато Грег знал толк в сексе. Но теперь Сара видела, что сексу с Грегом — точнее, Стивеном — недоставало ласковых объятий, возможности понежиться, уютно прижавшись друг к другу, поваляться вместе в ванне и поболтать.
Сара оглядела комнату. Как всегда, Майк
Но, вспомнив, по какой причине им пришлось пожениться так спешно, она разволновалась. Милый, любящий Брайан, начисто лишенный агрессии, погиб только потому, что имел отношение к ней!
— Да что же ему нужно, этому Грегу? — вскричала Сара, вставая с постели и начиная одеваться. — Чего хочет от меня Стивен Вандло?
Сара ничуть не сомневалась в том, что если бы она знала предмет желания Грега и если бы он сам вошел сейчас в комнату, она с радостью подарила бы ему эту вещь.
И что дальше? Согласится ли Грег забрать то, что она предлагает, и покинуть город вместе со своей мамашей-убийцей? А Майк вернется к прежней работе в Форт-Лодердейл? И через несколько недель пришлет ей документы о разводе? А потом выйдет в отставку и поселится в Эдилине — только потому, что здесь живет его сестра и находится принадлежащая ему ферма. Вернется в город, но не к ней.
Сара напомнила себе: когда он сделал ей предложение, то ясно дал понять, что им предстоит расстаться, когда завершится его работа.
— Вышла замуж и сразу развелась… — прошептала Сара, и на ее глаза навернулись слезы.
Мобильник на тумбочке у постели подал голос. Пришла эсэмэска от Джос:
«Шеймас нарисовал на картах такое! Ты не поверишь! Люк напек блинчиков. Хочешь к нам?»
Сара выбрала одно из своих самых старых платьев, считая, что в отсутствие Майка ей незачем наряжаться, сунула ступни в шлепанцы и поспешила к соседям.
— Вид у тебя и несчастный, и счастливый, — сразу заметила Джос. — Разве так бывает?
— А как же! Вчера вышла замуж — вспоминаю и улыбаюсь. Сегодня осталась одна — вспоминаю и хмурюсь. Ну, где карты?
Джос медлила.
— Знаешь, ты присядь на всякий случай.
— Чем сейчас занимается Шеймас?
— В прошлом году он увидел в школе плачущую девушку, спросил, что случилось, и после долгих уговоров она объяснила, что один учитель требует за хорошие отметки поцелуев. В ту же ночь Шеймас с братьями пробрались в школу, и Шеймас нарисовал портрет этого учителя ростом двенадцать футов: голый, он гонялся за перепуганными школьницами. Вышел страшный скандал, учителя в конце концов уволили, Фразьеры пожертвовали на нужды школы шестизначную сумму, а Шеймас украсил пристойными рисунками стену в спортивном зале. С тех пор он стал кумиром всех школьниц.
Сара присела на край кровати, Джос вручила ей колоду карт Таро. Рубашки карт выглядели изысканно: на кремовом
Перевернув карты и взглянув на первую, Сара ахнула. В виде цыганского короля Шеймас изобразил собственного отца, а в виде дамы, или королевы, — мать.
Сара взглянула на Джос.
— Продолжай, — посоветовала она. — Просмотри все.
Сара разложила карты веером перед собой и увидела семьи горожан, несколько поколений которых жили в Эдилине, а также вновь прибывших. На карте Влюбленных красовались она сама и Майк.
Здесь были все детали, которые принято связывать с цыганами. Шеймас добросовестно пересмотрел снимки, скачанные Джос из Интернета, и выяснил, как выглядит цыганская одежда. Кроме того, на картах были кибитки, пышнотелые женщины в золотых серьгах и монистах, мужчины с глиняными трубками, держащие под уздцы чистокровных скакунов.
Повешенным был Грег: он висел вверх ногами, в ухе болталась единственная золотая серьга.
— Это же… — Сара уставилась на Джос. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. Майк или будет в восторге, или собственноручно сожжет всю колоду.
— А вот эти я приберегла напоследок! — И Джое вручила ей еще четырнадцать карт.
На картах монет Шеймас изобразил лица женщин среднего возраста, бывающих в магазине одежды Сары. Поскольку он часто целыми днями сидел на городской площади и рисовал прохожих, он видел их всех. Колесо с разным количеством спиц, направленных в сторону женского лица, обозначало достоинство карты. На девятке монет женских портретов было девять.
В центр одного колеса Шеймас поместил лицо Грега, придав ему алчное, злобное и угрожающее выражение. По женским портретам можно было изучать все многообразие недовольных и злых гримас.
— Похоже, Шеймас нас подслушивал, — заметила Сара.
— Думаешь?
Сара покачала головой:
— Нехорошо это.
Ее мать была нарисована на карте Справедливости или Правосудия, отец — на карте Отшельника.
— А кто эта женщина на карте Дьявола?
— Мама Люка сказала, что такой была бабушка Майка.
Сара вскинула голову.
— Ты, случайно, не знаешь, в чем заключалась ее страшная тайна?
— Лучше не спрашивай. Я перерыла все архивы, чтобы хоть что-нибудь понять, кого только не расспрашивала, но напрасно. Я не могу закончить книгу о мисс Эди, пока не узнаю, что произошло, а узнать это невозможно. Может, Майк согласился бы…
— Ты про того Майка, который провел со мной бесподобную ночь, предаваясь любви — по моему требованию, кстати, — а утром удрал? Нечего сказать, хороша молодая жена!..
Джос молча собрала карты.
— По-моему, Майку обязательно надо увидеть эти карты! — И она многозначительно уставилась на Сару.
— Можно отсканировать всю колоду и отправить ему по электронной почте.
— Но держать их в руках — совсем другое дело. И потом, кто объяснит ему, где кто нарисован?
Сара озадачилась.