Алые века

Крылова Татьяна Петровна

Священника удивил поздний визит, но он принял посетителя с радостью. От Агнесс служитель Церкви, разумеется, открестился, велев посадить ее под замок в специально приготовленную комнату. Когда охотник удобно расположился в мягком кресле, священник вышел, чтобы послать служку к сельскому главе. Председателю надлежало в самый короткий срок приготовить костер на главной площади. Поскольку ведьмовство Агнесс подтверждалось охотником и не вызывало сомнений, такой мелочи, как суд, вполне можно было избежать. Священник мог сам определить участь ведьмы на основании

достоверных показаний.

Из дома служителя Церкви они вышли втроем. Священник впереди, потом Агнесса и охотник, удерживающий ее за плечо. На единственной площади в селе уже был подготовлен помост, обложенный со всех сторон сухими ветками. Вокруг кострища стояли крепкие мужчины с горящими факелами. Дальше полукругом толпились зеваки.

Поднявшись на помост, чтобы его было лучше видно и слышно, святой отец прочитал молитву во имя спасения грешной души юной ведьмы. Прихожане возликовали. «Опасную» ведьму в это время привязали к столбу.

Смотреть на то, как разгорается костер, как алые языки пламени тянутся к одежде ведьмы, к ее стройному, еще не оформившемуся до конца телу, к девичьему лицу с мягкими чертами, охотник не стал. К тому же никакого смысла в промедлении охотник не видел. Сейчас или через пару часов, ему все равно предстоит нанести визит его сиятельству.

* * *

Постучав в ворота, охотник с удивлением обнаружил, что его ждали. Дворецкий, опасливо косясь на меч посетителя, провел его в кабинет хозяина замка.

Граф Лаврский стоял возле окна, прислонившись к стене, и печально взирал на освещенное огнем костра село.

Вместо приветствия его сиятельство коротко спросил:

– Агнесс?

– Да, – подтвердил охотник.

– Упрямая девчонка, – прошипел в сердцах граф.

Отвернувшись от окна граф Лаврский внимательно взглянул на посетителя. При других обстоятельствах, в руках у его сиятельства уже бы оказался кувшин с водой. Но сейчас в нем не было никакого смысла. Хозяин замка понимал, что нападать на него охотник не планирует. Да и зачем это нищему охотнику? Он птица не того полета, чтобы мериться силой с графом.

Его сиятельство медленно отодвинул полу богато расшитого камзола. На поясе, как и говорила Агнесс, висела связка ключей.

– Я так понимаю, вам нужен этот.

Хозяин дома протянул охотнику ключ от камеры, в которой содержались друзья ведьмы.

– Так просто?

– Вы удивлены? Не поверили ей? Напрасно. С того мига, как Агнесс взошла на костер, эти люди перестали представлять для меня интерес.

Он вложил ключ в руку своего гостя и позвонил. Вошел дворецкий.

– Проводите господина в подвал. К той самой камере, – приказал граф. Перевел взгляд на охотника: – Вы уж простите, не могу проводить лично. Поведение молодого человека после освобождения вызывает у меня серьезные опасения за мое здоровье.

Его сиятельство едва заметно поклонился охотнику, давая понять, что не стоит злоупотреблять его гостеприимством. Гость поклонился в ответ.

Следуя за дворецким, охотник спустился в мрачный сырой подвал,

скудно освещенный несколькими факелами. Дворецкий вперед по коридору идти отказался. Кивнул в сторону нужной двери и поспешил убраться прочь. Охотник фыркнул, отмечая преданность слуги и его страх перед всем, что связано с иной жизнью хозяина замка.

Ключ легко повернулся в замке, после чего дверь беззвучно отворилась. Взору охотника предстали ослепленные внезапным светом пленники.

Один из них, как и упоминала Агнесс, был священником. Это был мужчина того же возраста, что и хозяин замка. Одет в сутану, в руках – широкополая шляпа. На шее у отца Эстебана болтался крест на массивной цепочке.

К священнику в страхе прижималась его экономка Нора. Полная женщина лет тридцати, была одета в простое крестьянское платье. Тронутые ранней сединой волосы были растрепаны. На щеках после долгого плача играл лихорадочный румянец.

И все же самым примечательным из узников графа охотнику показался юноша. Филипп, в отличие от своих друзей, не испытывал страха. Напротив, его глаза горели яростными огнями, выдавая бушевавшие внутри чувства. Молодое крепкое тело требовало действий, подрагивая от нетерпения.

Стоило глазам Филиппа привыкнуть к свету и различить фигуру человека на пороге камеры, как он тут же вскочил на ноги и почти набросился на пришедшего с кулаками.

– Полегче, парень, – отмахнулся от него охотник, предусмотрительно отступая назад.

Филипп не спешил извиняться.

– Где Агнесс?! – вскричал он, продолжая наступать на охотника. – Отвечай, что твой господин сделал с ней?!

– Вынужден вас огорчить, молодой человек. Граф – не мой господин.

Пока сказанное укладывалось в горячей голове Филиппа, отец Эстебан изучающее взглянул на нежданного спасителя. Прежде священнику доводилось иметь дело с охотниками, так что потрепанная одежда не могла обмануть его:

– Вы охотник?

– Совершенно верно, святой отец. Я охотник, и я здесь по просьбе Агнесс.

– Но где же она сама? – вступила в разговор Нора.

– Отвечай, что ты сделал с ней?! – вновь набросился с кулаками Филипп. На этот раз ему удалось схватиться за воротник одежды своего противника и крепко встряхнуть его.

– Филипп! Успокойся, пожалуйста.

Отец Эстебан положил руку на плечо молодому человеку, и тот, в самом деле, немного успокоился.

– Агнесс попросила меня помочь ей в вашем освобождении, святой отец, – объяснил охотник.

В этот момент Нора закашлялась, и мужчины поспешили вывести ее из подвала. Проходя мимо одного из окон первого этажа, Филипп предложил открыть его и дать Норе возможность вдохнуть свежего воздуха. Экономке стало легче.

– Значит, граф отказался от своей задумки? – тем временем поинтересовался отец Эстебан.

– Обстоятельства вынудили его сделать это, – уклончиво отозвался охотник.

– Какие еще обстоятельства? – заметив углубившуюся морщинку на лбу своего спасителя, Филипп вернулся к прежнему вопросу: – Где Агнесс?