Алый осколок

Дичковский Андрей

— Обычно я работаю на Паука, — наконец произнес он, взглянув бандиту в глаза и стараясь не отводить взгляда. — Надеюсь, ты знаешь, кто такой Паук?

Сам Теолрин понятия не имел, существует ли в теневом мире Кельментании хоть один человек по прозвищу Паук, особенно в этом городе. Однако тон, которым он произнес это слово, попросту не оставлял собеседнику сомнений.

— Ну… Разумеется, я знаю, кто такой Паук, — пробормотал тот, отводя взгляд.

— Тогда ты должен знать, — Теолрин вошел в роль, — что когда вещи, как сегодня, выходят из-под контроля, Паук отдает Бороде часть своих людей.

Мы все разъяснили, или же у кого-то из вас есть еще вопросы? Мы ведь никуда не спешим, правда?

Люди Бороды пробормотали что-то себе под нос и поторопились удалиться в сторону площади. Теолрин подождал какое-то время, приводя дыхание и сердцебиение в порядок. Когда силуэты троицы растворились в ночи, к нему из-за угла вышла Джейл.

— Как видишь, — продекламировал в ее сторону Теолрин, — уверенность в себе — лучшее оружие.

— Я бы посмотрела, — фыркнула она в ответ, пряча кинжал, — как это оружие уберегло бы тебя от выстрела в спину стеклострелом, явись мы на встречу.

— Ну-у, — протянул Теолрин, — даже у лучшего оружия бывают недостатки.

— Хорош трепаться, актеришка. Пойдем уже к нашим.

Теолрин экспрессивно развел руками и последовал за Джейл. Несмотря на прохладную ночь, на его лице проступили капельки пота.

В тревожном молчании они добрались до площади и, стараясь двигаться вдоль домов вокруг нее, подошли к массивному четырехэтажному гильдийскому дому. В нем, несмотря на столь позднее время, кипела жизнь. У ворот, ведущих в его двор, стояли несколько повозок, прибывших от Заставы; горели окна на первом этаже, где располагались плавильни; даже на верхних этажах, где были кабинеты гильдийских чиновников, горел свет. Несмотря на то, что по работе Теолрин обыкновенно имел дело с другими корпусами гильдии, он примерно представлял, где здесь и что находится. Они с Джейл обогнули вереницу повозок, поднялись по мраморным ступенькам и, убедившись в отсутствии преследователей, вошли внутрь сквозь главные двери.

В холле, погруженном в полумрак, было шумно: грузчики носились туда-сюда со звенящими в руках ящиками цветных стекол, в то время как немногочисленные писари пытались не только проследить за всем этим бардаком, но и внести все в отчеты. Теолрин, на которого пока никто не обратил ни малейшего внимания, подошел к одному из них.

— Привет, приятель, — произнес он с улыбкой. — Из чиновников есть кто у себя?

Писарь даже не обернулся на него, увлеченный разглядыванием свитка у себя под носом.

— Талирмина вроде еще у себя, — пробубнил он, морща лоб. — Но она занята.

— А когда освободится?

— Как только, так сразу. — Писарь оторвал взгляд от свитка и обернулся к амбалу, что тащил на плечах сразу два ящика. — Эй, эти неси во второй цех, слышишь? Во второй, не в первый! — Когда амбал, кивнув, сменил направление движения, писарь, наконец, соизволил взглянуть на Теолрина. — Тебе чего от нее надо?

— Очень важный разговор, — доверительно сообщил Теолрин. — Буквально дело жизни и смерти. — Наверное, он впервые в жизни произносил эти слова, ни капли не преувеличивая.

— Я скажу, когда она освободится. — Писарь взглянул через плечо Теолрину и вздрогнул: видимо, увидел Джейл. — Можете пока подождать в столовой.

— Ладно, приятель,

как скажешь.

Теолрин вздохнул. Он не шибко горел желанием просиживать штаны в столовой, но что делать. По крайней мере, люди Бороды навряд ли рискнут сунуться сюда — в конце концов, они ведь не самоубийцы?

Переглянувшись с Джейл, они зашагали следом за грузчиками, затем свернули в коридор, ведущий в нижние уровни, и спустя пару минут ходьбы достигли столовой. В дневное время суток тут обычно было не протиснуться (по крайней мере, в других корпусах гильдии), однако ночью повара не работали, так что столовая служила исключительно местом, где можно посидеть в тишине и спокойствии — а то и вздремнуть… Если, конечно, ты не сильно привередлив и можешь уснуть на стеклянной лавке.

Когда Теолрин переступил порог столовой, ему показалось, что она пустует. Однако потом его глаза привыкли ко мраку, и он приметил человека в дальнем конце зала, сидящего на лавке и прислонившегося спиной к стене; судя по негромкому храпу, тот умудрился задремать. Теолрин направился было к противоположной от спящего мужчины стене, когда, дойдя до центра зала, остановился и с прищуром взглянул на него.

— Ты чего там, призрака увидел? — спросила Джейл, встав рядом.

— Почти. Это Клэйв.

— Кто?

— Клэйв.

— Знаешь, оттого, что ты произнес его имя дважды, мне не стало понятнее.

— Помнишь мужчину, что стоял перед нами на Заставе неделю назад? Он еще кашлял кровью постоянно.

— А, этот… У которого, как говорят, легкие превратились в труху от стеклянной пыли?

— Он самый.

— Что-то он не выглядит сейчас как человек, собирающийся в ближайшее время отправиться Дальней Дорогой, — заметила Джейл.

Одновременно с этими словами Клэйв приоткрыл глаза, потянулся и протяжно зевнул. Он выглядел сейчас отнюдь не так болезненно, как при встрече на Заставе: вполне себе здоровый на вид, стройный, высокий, подтянутый мужчина с узкими чертами лица, аккуратной бородкой и копной зачесанных назад пепельно-русых волос.

— Теолрин, это ты там, что ли? — спросил он сонным голосом.

— Догадался по моей широкоплечной фигуре? — хмыкнул Теолрин, подойдя поближе.

Теолрину сделалось слегка не по себе от собственного же вопроса: уже как минимум трое людей этой ночью лишились жизни из-за его идиотского желания разбогатеть, а он, почти как ни в чем не бывало, пытается отшучиваться. С другой стороны, он когда-то слышал, что у всех абсолютно разная реакция на стресс. Кто-то ревет навзрыд, кто-то смеется, кто-то вешается. Возможно, пытаться отшучиваться — еще далеко не самый плохой вариант.

— По широкоплечной чему? — Тем временем Клэйв потянул себя за ухо, делая вид, что не расслышал. — А-а, фигуре. Ну нет, что ты. Просто у тебя просто голос похож на козлиное блеяние. — Джейл внезапно расхохоталась, и Клэйв подмигнул ей. — А если серьезно, то что вы что тут забыли в такое время?

Теолрин задумался. По идее, ему совсем не нравилась перспектива выкладывать информацию о своем идиотизме такому, как Клэйв. С другой стороны… Чем это может им с Джейл навредить? Все равно, когда они отдадут себя на добровольный суд, новость об этом распространится по городу быстрее пожара. Терять им нечего.