Амальгама миров
Шрифт:
Картины и подсвечники, красный рояль с косой трещиной через всю крышку, кинжалы и томагавки, всевозможная мелкая дребедень, сваленная в пыльные кучи, напоминающие муравейники. Внезапно взгляд сам собой остановился на тускло-желтой пачке сигарет.
"Кэмел"! Вот это уже точно не отсюда.
Не будучи заядлым курильщиком, "Кэмел" я узнал сразу.
– А это у вас что?
– поинтересовался я и сунул ларец и манускрипт обратно в руки продавца.
– Тоже продается?
– Здесь продается все, включая лавку!
– продавец так обрадовался
– У господина отменный вкус. Настоящие волшебные сигареты из настоящего мира.
Последнюю фразу продавец произнес шепотом.
– Господин, конечно, знает о настоящем мире? Берите, не прогадаете.
От названной цены меня бросило в жар, но немедленно сигаретная пачка с почтением и осторожностью была извлечена со стеллажа.
"Кэмел" оказался початым. Всего - я внимательно пересчитал двенадцать сигарет. А где же остальные? И где их хозяин? Как сигареты попали в Микст?
– Если господин интересуется вещами из настоящего мира, то я могу помочь, - как-то слишком небрежно заметил продавец.
По алчному блеску его хитрых глаз я понял, что он решил на мне крупно подзаработать.
– Может быть, - я постарался, чтобы мой ответ прозвучал также небрежно и неопределенно.
– Но меня интересуют в основном зеркала. Или осколки настоящих зеркал.
– Которые не отражают? Господин не боится волшебных вещей?
Скажет тоже. Волшебных! Да вот у меня в кармане такой осколок. Сейчас покажу.
Я вытащил из кармана осколок, завернутый в замшу, и немедленно пожалел об этом.
Продавец быстро отвернулся и даже зажмурился, чтобы случайно не взглянуть на колдовской предмет.
– Нет-нет, - вновь зашептал он. Этот переход от крика к шепоту начал немало меня раздражать.
– Ни в коем случае. Если господин желает, пусть глядит, а бедный слабый продавец разного хлама туда глядеть не будет. Одно дело - сигареты. Но зеркало! О-о! Это страшное колдовство.
– Но такие осколки в Миксте есть?
– отступать было поздно, пришлось играть в открытую.
– Конечно. Случается. Не попадались пока ни разу. Но слышал.
– А если слышал, то можно их достать или нет?
– Это будет очень дорого стоить, - "ежик", похоже, пришел в себя и расчет победил страх.
– Очень дорого.
– Я остановился в гостинице "Зайди и останься". Что-нибудь узнаете, наведайтесь туда. Меня зовут Мастер Александр.
Клянусь, это проклятое "мастер" само сорвалось с моих губ.
– Разумеется, Мастер. Всенепременно. Как только. Почему же вы уходите? А сигареты?
Но я уже со злостью (со злостью на самого себя, такого неосторожного, такого глупого) хлопнул дверью. Надо же так подставиться. А если этот "лысый ежик" задумает донести. За такие вещи могли наказать похуже, чем из-за отсутствия печати на гостевом свидетельстве. Всякие там заклятия на бытовом уровне - это пожалуйста. А вот настоящее колдовство с настоящими вещами из настоящего мира - совсем другое. Что тут у них есть? Тайная полиция? Инквизиция?
В свой номер я вернулся в самом мрачном расположении духа. Овид был уже там, он лежал на узкой койке, скинув ботфорты, и насвистывал "Миллион алых роз". Даже не расспросив о том, где он был и что делал, я выдал ему историю о моем посещении антикварного магазина. Через полчаса бурных объяснений мы все же пришли к выводу, что ничего исправить пока нельзя, но, возможно, продавец окажется нам полезным. Так что нет худа без добра.
Когда мы решили, что хватит споров на пустой желудок, время подходит к обеду, надо спуститься вниз и поесть, на лестнице раздался звон и грохот, и в комнату ворвался табурет. Он протаранил дверь с такой силой, что груда золотых браслетов, застежек и колец, которые он тащил на большом металлическом подносе, разлетелась по всей комнате шрапнельными брызгами.
– Хома!
– закричал я, получив увесистый удар тяжелым золотым браслетом в область солнечного сплетения.
– Это еще что такое! Откуда золото?
– От верблюда!
– тяжело отдуваясь, проскрипел грубый Хома. Подрабатывал в лавке. Табуретом. Ювелир положил на меня товар и вышел. А я - прямо сюда!
– Спер, значит, - Овид раньше меня сообразил в чем дело.
– А если бы поймали?
– Никак невозможно, - Хома наконец перестал скрипеть и охать. Ювелир же не знает, что я не простой табурет. Он меня на улице подобрал, жадюга. Плюшкин несчастный. И решил в дело приспособить. А что, неплохой улов. Давайте теперь переедем отсюда в "Георга V". Вот это настоящая гостиница для богатых людей. И мебель там порядочная, не то, что здесь, и Хома с презрением оглядел убогую обстановку номера.
На военном совете решили все же никуда не переезжать. Зачем вызывать лишние подозрения?
Овид немедленно продал часть нашего "золотого запаса" хозяину гостиницы, который к подобным операциям испытывал заведомую слабость, так как и младенцу было понятно, что он исправно подрабатывает перепродажей краденого.
Мои этические сомнения кончились с риторическим вопросом Овида: "А что будем жрать на следующей неделе?".
Хома чувствовал себя героем и разговаривал с нами несколько свысока, как барин с нахлебниками. Сам он в еде не нуждался, но капризничал и требовал отполировать ему сиденье, которое "отдельные варвары испортили горячим чайником".
А за обильным обедом с вином и десертом выяснилось самое главное Овид с раннего утра пропадал не зря, и сегодня нас ждет встреча с Татьяной Васильевной.
Услышав эту новость, я подавился куском ананаса, как рыбьей костью.
Испуганный хозяин бросился через весь зал, ревя на бегу и причитая, что дорогие гости, безусловно, будут им спасены, как только он выставит им лишнюю бутылку "Брауншвейгского" за счет заведения, чтобы компенсировать причиненный ущерб.
После продажи золота этот тип полюбил нас, как родных детей, и теперь явно раскаивался в недавней надменности и невнимательности.