Амалия
Шрифт:
Этой весной в Ийккала сеял опять старый Хукканен. Антти ходил за ним по полю. Старик всегда относился благосклонно к Амалии и к ее сыну. После посевных работ он с гордостью рассказывал в деревне, что обучает сына Амалии сеять, и хвалил парня за понятливость.
После того как Амалия купила жеребенка, старик начал захаживать в Ийккала. Он любит говорить о лошадях. А хозяйка Ийккала умеет слушать, умеет спросить, да и ответить. Когда Антти увидел свою лошадку в беге, он стал называть ее «Резвой» за ее легкий, игривый бег. Так лошадка получила имя.
Все-таки бедняге Воронку и нынешним летом придется одному пахать все поля Ийккала и возить груженые возы. Но Антти нисколько не волнует его медлительность,
Все лето родственники обсуждают намерение Антти отправиться в поход с дядюшкой Ээвертом. Амалии кажется, что можно было бы, конечно, при желании помешать этому: Пааво, очевидно, готов стать на ее сторону. В свое время мать решительно возражала против ухода Амалии из дому, однако троим из детей она все-таки разрешила это сделать, даже любимому сыну Ааретти. Мать уверяла, что всегда заботится лишь о том, чтобы детям было лучше. Удерживая дочь при себе, она, возможно, думала, что дома Амалии будет лучше. Теперь и Амалия боится, что сын, однажды уйдя из дому, больше не захочет вернуться в Ийккала. Того же опасается и Пааво, слушая пространные рассуждения юноши об огромных возможностях, таящихся в дереве и деревообработке. Пааво даже как-то раз сказал Амалии:
— Кажется, дядюшка Ээверт сумел заморочить голову мальчику идеями, на которых сам помешался в юности.
Однажды перед обедом Пааво и Амалия сидели на скамейке крыльца Ээвала. Амалия говорила об Антти. Говорила, лишь бы облегчить душу. Ведь уже ясно, что парень поступит по-своему. Пааво серьезно слушал сестру, а после минутного раздумья, точно поняв что-то важное, сказал:
— Долгие годы ты одна заботилась о доме. От одиночества или от чего-то другого — не знаю, но только ты научилась отказываться от самого дорогого. А ведь женщина по природе своей ужасный собственник.
— Ну, я не знаю, к лучшему или к худшему сложилось так, что я осталась вдовой. Во всяком случае, я к этому приспособилась. Особенно одинокой я себя не чувствовала, пока со мной был сын. Я была довольна, довольна за двоих — и как хозяйка, и как хозяин, когда осенью своевременно зерно убрано в амбар и картошка засыпана в яму.
Сказав это, Амалия встает, чтобы взять у Кертту ведро с водой. Кертту несет ведро, согнувшись под его тяжестью, и при этом еще тащит за руку упирающегося Маркку. Когда Амалия берет у Кертту ведро, ребенок начинает тащить мать обратно к берегу. Для Маркку все маленькие камешки на берегу чудесны, а матери они безразличны.
Нахмурив лоб, Амалия смотрит, как мать и сын идут к берегу озера. Кертту кажется ужасно усталой. Несмотря, на загар, она выглядит болезненной. Часто у нее бывает подавленное настроение. Большие темно-карие глаза, как и прежде, прекрасны, но Амалия не помнит, чтобы невестка хоть раз за все лето засмеялась. В военные годы она, бывало, смеялась от души, хотя тогда нередко приходилось и поплакать. Теперь Кертту вечно тащит сына за руку домой, а мальчик упирается. Он хочет вырваться на свободу, чтобы пойти с отцом поудить рыбу или, взобравшись на плечи Антти, отправиться на огороженное пастбище и увидеть там Резвую. Каждое утро Маркку ищет куриные гнезда в старом хлеву. У кур есть собственный загон на заднем дворе. Но они не хотят нестись на сене, где им специально положены деревянные яйца, а пролезают в хлев или на чердак хлева. Они сами выбирают себе местечко. Маркку то и дело бегает от матери искать потайные гнезда и всегда взвизгивает от восторга, когда находит их. А Кертту дрожит над сыном, точно его жизнь в опасности. Это начинает выводить
После рождения сына Кертту провела лето на даче у сестры. Сестра замужем за врачом. Пааво жил тем летом в Ээвала вдвоем с Эльви, удил рыбу и понемногу помогал Амалии. Кертту наотрез отказалась везти грудного ребенка в Такамаа, так далеко от врачей и аптек. Ради сына Пааво согласился провести следующие три лета на даче с полным пансионом. Теперь Маркку, по мнению отца, уже настолько вырос, что нет никакой причины держать его вдали от родного дома, от просторного двора Ээвала, от озера.
Амалия знает, что Кертту в военные годы страстно желала иметь маленького ребенка, которого можно было бы водить за ручку. Эльви, по мнению матери, слишком быстро выросла. Амалия и тогда не очень понимала свою невестку, но искренне старалась понять тоску Кертту и помочь ей. Ныне Кертту еще больше тянется к Амалии, поскольку Пааво и Эльви не сочувствуют ее переживаниям. Амалии неловко и в то же время забавно, а Пааво только смеется. Ему нравится, что сестра утешает Кертту.
Однажды Пааво предложил Амалии осенью приехать посмотреть Хельсинки. И Кертту необычайно воодушевилась этим, а Эльви прямо-таки приказала: «Приезжайте обязательно! Погостите у нас хотя бы несколько недель после отъезда Антти». Амалия отказалась. Кто же будет ухаживать за скотом? Кто займется обучением Резвой?
Но теперь, когда Амалия думает об отъезде Антти, ей и самой хочется уехать куда-нибудь прочь отсюда.
13
Во время молотьбы Антти работает уже как настоящий хозяин. Мать смотрит на сына с гордостью. Предстоящая разлука с ним тревожит Амалию и вызывает еще большую нежность. Антти высок ростом. Теперь он гораздо выше своего отца. Таави был ведь почти одного роста с Амалией. Только ловкостью и необычайной подвижностью напоминает Антти отца. Антти гораздо смуглее Таави, волосы у него темные, лицо продолговатое и нос прямой, как у бабушки — матери Амалии. Смотрит на него Амалия и удивляется: ведь совсем недавно Антти был ребенком с мягкими чертами лица, с красивыми детскими глазами, а теперь — долговязый парень.
Молотильщики пьют утренний кофе в избе Ийккала. На ток надо поспеть еще на рассвете. Дел много, а осенний день короток. Амалия слышит, как Антти хвалится своей силой. Матери стыдно, что сын хвастает, и она пытается кивком головы остановить его, а он еще больше расходится. Молодой Хукканен, который прошлые годы работал в Ийккала за хозяина, сердится:
— Если ты настолько силен, так и сноси сам в амбар все зерно, что намолотит машина.
По обычаю, хозяин должен во время молотьбы вести учет мешков, грузить возы на току и сносить мешки с зерном в свой амбар. Молотильщики же сами обслуживают машину, а потом распределяют между собой хлеб, что причитается им за работу.
Амалия видит из окна избы, как Антти возит хлеб к амбару. Антти крепок для своего возраста, мать знает это. Но, конечно, он еще очень молод. Может быть, Пекка и перехвалил силу мальчика по доброте, а тот принял эти похвалы всерьез? А может быть, старый Хукканен, ставя сына Амалии в пример всем другим будущим хозяевам Такамаа, слишком больно задел самолюбие собственного сына, и потому сегодня этот взрослый человек с самого утра начал придираться к мальчику? Амалии тревожно — справится ли ее сын с делом, которое взял на себя? И ей уже совсем становится не по себе, когда она за завтраком видит, что Антти ест без аппетита, побледнел и стакан с молоком дрожит в его руке. Как бы она хотела помочь сыну — хотя бы подавать ему на спину мешки!