Аманда
Шрифт:
Лишь Кейт осталась безучастна к мольбе, прозвучавшей в словах молодой женщины. Ее загадочный взгляд перебегал с племянника на отца и обратно, будто она наблюдала забавное представление.
Уокер сунул руки в карманы, усилием воли заставил себя стоять спокойно. Боже правый, она их уже завоевывает. Мужчин, во всяком случае. Этот задумчивый, нерешительный голос… Уокер разрывался между профессиональным долгом — напомнить Джессу, что ничего еще не доказано, — и растущим, почти непреодолимым желанием проникнуть в ее тайну, узнать, что
Джесс ласково похлопал Аманду по руке с неловким видом человека, не привыкшего демонстрировать свои чувства на публике. Она чуть подалась к нему и улыбнулась. Уокер мог бы поклясться, что в этот момент в глубине ее дымчато-серых глаз мелькнуло странное выражение, словно заработал счетчик.
— Я уверена, что со временем вспомню гораздо больше, чем сейчас.
Она как будто пыталась уверить в этом скорее себя, чем их.
Джесс еще раз похлопал ее по руке.
— Да, я тоже в этом уверен. Все вернется.
Вошла Мэгги с подносом. Поставив его на кофейный столик между диванами, без улыбки подала каждому из присутствовавших высокий стакан с охлажденным чаем, взяла стакан себе и села в кресло напротив камина.
— Я что-нибудь пропустила?
— Аманда не помнит ту ночь, когда Кристин увезла ее отсюда, — бесстрастным тоном сообщила Кейт.
— И что, по-вашему, меня это должно поразить?
Мэгги уселась поглубже в кресло и положила ноги, обутые в кроссовки, на кофейный столик. Она была в джинсах и снежно-белой мужской рубашке. Необычный наряд для домоправительницы, но Мэгги всегда одевалась только так.
— Это же произошло двадцать лет назад, она тогда была совсем ребенком!
Джесс снова потянулся к руке Аманды и ободряюще улыбнулся ей.
— Никто и не ждет, что она должна помнить все. Нам просто было любопытно.
Он помолчал, потом снова обернулся к Аманде.
— Вам с мамой, наверное, нелегко жилось все эти годы.
Это было скорее утверждение, чем вопрос.
— Да. Пока я училась в школе, мама все время работала на двух работах. Но денег все равно не хватало.
По-видимому, этот вопрос все время мучил Джесса.
— Скажите, почему она так резко оборвала все связи? Я бы ей все равно помогал, даже если бы она отказалась вернуться к Брайану. И потом, когда он погиб…
Аманда лишь молча покачала головой. Поставила стакан на кофейный столик.
— Я не знаю. Мама никогда не говорила со мной ни о вас, ни о «Славе». Об отце же… она только сказала, что очень его любила.
— Она сменила фамилию. И вашу фамилию тоже, — произнес Джесс, и это прозвучало как обвинение.
Аманда снова покачала головой:
— Я не знаю, почему она это сделала. Не знаю, как она это сделала. До ее гибели, в прошлом году, до того, как я нашла в
— Как можно забыть свое имя? — с искренним любопытством спросила Мэгги.
Аманда несколько мгновений смотрела на нее, потом устремила взгляд в пространство. Заговорила отстраненным тоном, словно сама с собой:
— Как могла я забыть свое имя? Я была такой, какой хотела видеть меня мать. Она повторяла и повторяла тысячу раз, что мое имя — Аманда Грант, а все остальное следует забыть. Она на этом настаивала. Так я и стала Амандой Грант.
Джесс, по всей видимости, был задет.
— Она что, до такой степени нас ненавидела?
Аманда на секунду зажмурилась, словно вернувшись откуда-то издалека.
— Не знаю… Попытайтесь понять. Она боялась, что я начну задавать вопросы. Это было… как рана, до которой нельзя дотрагиваться. Она не могла этого вынести. Может быть, в один прекрасный день она бы мне все рассказала, если бы не погибла в той аварии. Но я не могу знать наверняка. У меня сложилось такое впечатление, что для мамы все вы и само это место перестали существовать с той ночи, как она уехала.
В глазах Джесса появилось выражение боли.
— Но она же, наверное, слышала о гибели Брайана? Наверняка она об этом знала. Что, это на нее никак не подействовало?
Уокеру показалось, что Аманда сейчас протянет руку, чтобы утешить Джесса, но она, подавив порыв, крепко сцепила пальцы и только печально посмотрела на него.
— Я сама не раз задавала себе этот вопрос. Однажды среди ее бумаг мне попалась газетная вырезка с сообщением о его смерти. Но это случилось вскоре после нашего отъезда. Я плохо помню то время. Не могу вспомнить, изменилось ли как-то ее поведение, была ли она печальной… Просто не помню.
— Она вам не сказала, что он погиб? — удивленно спросил Рис.
Аманда чуть нахмурилась.
— Я… я не помню. У меня такое чувство, что я об этом знала, но не припоминаю, чтобы она говорила мне о его смерти. Знаю только, что когда я обнаружила ту газетную вырезку, то почти не удивилась. Единственное, что…
— Единственное что? — спросил Уокер, пристально глядя на нее.
Она не отвела глаза. Лицо оставалось таким же непроницаемым, потом на нем появилась грустная улыбка.
— Да нет, ничего. Меня только поразило, что он такой молодой. Вот и все.
Она снова обернулась к Джессу. Уокер не произнес ни слова. Он точно знал, что она только что солгала. Но почему? И что это может означать?
Глава 2
— Джесс…
— Не говорите этого, Уокер.
— Я должен сказать. Кто-то должен это сказать. У нее нет доказательств, подтверждающих ее притязания. Ни единого.
Джесс прошел к бару в дальнем углу комнаты и налил себе виски. Вообще-то ему не полагалось пить, но сейчас это не имело значения.