Амарант
Шрифт:
У волков есть подобие темницы, но и там пребывание ограничено. Обычно преступление заканчивается изгнанием, а там следует превращение в дикого, безумие и смерть. Дела аристократов ведёт лично король. И они тоже не имеют двойного дна в силу связи между королевскими альфами и подданными.
А вот что делают с такими, как я? Скорее всего раздерут на части, как поступают с убийцами волков. Моя задача не допустить этого.
Чтобы помучить и разобраться во всём, король ввёл режим полной изоляции. Меня поместили в небольшую камерную комнату с минимум удобств. Видимо я всё-таки достойна волчьих привилегий, так
Тогда, отправляясь на ронолло, я отдала предпочтение практичной одежде. Выбрала комфортное нижнее бельё, толстый свитер грубой вязки и замшевые брюки с высокими ботинками. Весной без верха это было самое оно, но здесь в этой одежде холодно, поэтому дополнительно куталась в одеяло, лишний раз стараясь не выбираться из-под него. Поэтому даже не пыталась нормально помыться в маленькой раковине, хотя и имелись мыльные принадлежности, только споласкивала рот и подмывала интимные места, чтобы совсем не запаршиветь.
Свет имелся благодаря проведённому электричеству, и сразу, как сюда притащили, один из стражников вкрутил лампочку и даже показал как пользоваться переключателем. Он не знал, кто я и откуда.
Я много лежала, много думала, совсем не спала, старательно прислушиваясь к окружающим звукам. Мне слышались далёкие голоса, периодически в окошко под дверью просовывали еду. Мясо и овощи, вода и хлеб. Три раза в день, что позволяло отсчитывать время. Часы, висящие над кроватью, давно встали, что даже успокаивало — видеть, как течёт время в месте, где его нечем занять, невыносимо.
Так прошла неделя. А потом король прислал Армана. И этого я не ожидала.
Он замер, остановившись на пороге комнаты. Перед ним предстала дрожащая грязнуля с неприятным запахом изо рта и от тела. Несколько минут он потратил на изучение комнаты, досадливо кривясь от того, что увидел.
— Нет, это совсем не годиться, — заявил он резко, останавливаясь в центре. — Тебе здесь не место.
— Да ты что? А то я не заметила, решила, что теперь буду жить здесь, — очередное ожидание пробудило во мне слабое ехидство, за которым попыталась скрыть нервную дрожь. — Король решил, что делать со мной? Когда меня казнят?
— Что? — переспросил Арман, словно не понял вопроса.
Он пересёк комнату и приземлился на край постели.
— Тебя не казнят. Речь идёт о возвращении к Алхимику для продолжения опытов. Но есть варианты, — и Арман многозначительно наклонил голову вперёд, вперившись взглядом.
Следов от драки с Велем не осталось. Арман обрёл былую уверенность и властность. Но это если не присматриваться. Если не видеть скрытое в глубине его глаз. Что-то такое мелкое и вертлявое. Двигающееся очень быстро. В движениях волк сохраняет достоинство, не выказывает страх. Но он осознал, что король не собирался его спасать. Осознал, что положение при дворе шаткое. Что теперь всё будет по-другому. И ко мне его допустили только потому, что знают, — он сделает всё, чтобы доказать свою преданность королю. Он не
— Варианты? — голос немного дрогнул, поднялся выше, но и только. Я выставила руки над одеялом, показывая, что мне нечего скрывать.
— Не начинай, — предупредил он, правильно поняв мой скрытый посыл. — Это сделка. Ты сама хотела пойти на неё…
— Ради тебя, — отвечаю, упрямо глядя глаза в глаза. Волки не любят прямой вызов, от него они заводятся. Становятся злее. — Я готова была пойти на это, чтобы спасти твою жизнь.
— А в замке? — пренебрежительно с гадливыми оттенками спросил он. — Там ты спасала свою жизнь. Тебе просто нужно это повторить.
— Это всё? Ты пришёл сказать мне, что король пощадит меня, если пересплю с ним? Больше ничего?
Арман отчётливо скрипнул зубами, поведя челюстью из стороны в сторону. Он побарабанил пальцами по покрывалу, раздумывая, что сказать.
— Ты уже знаешь о моей сестре, — начал он совсем не так, как ожидала. Арман впервые отвёл взгляд, уставившись вниз, не желая видеть моего сочувствия. — Король Демьян ни разу не насиловал женщин. Не было нужды. И его мать говорила, что любая из его партнёрш может забеременеть. А что будет, если это случится с пережившей насилие? Каким родится её ребёнок? Король следовал материнскому завету. До моей сестры.
Арман замолчал, прочищая горло, выводя рукой круглые узоры, слегка вдавливая ткань в матрас.
— У нас нет браков в вашем понимании. Есть триады, но нет свадеб. Королевой становится мать королевского альфы. Моя сестра должна была стать королевой, она первая, кто забеременела от короля. Но Мирана потеряла дитя и король решил повторить. Я не позволил. И поэтому он подарил её своему врагу. Можешь представить, что он с ней сделал? Я не знаю. До меня не доходят письма, а иначе никак нельзя связаться с другой страной. У нас нет связей между государствами. Мы слишком завязаны на наших альфах, — Арман вновь постучал по простыне, подтверждая свои мысли. — Знаешь, что сказала сестра, когда мне дали проститься с ней?
— Что? — спрашиваю осторожно.
— Что я был не прав. Что Демьян никогда не причинил бы ей вреда. Что она рада была бы умереть за короля. Знаешь почему? — Арман горько посмотрел на меня, а затем вновь вернулся к своему занятию. — Потому что нашей стране нужен наследник. Потому что без наследника, мы все станем дикими. И начнётся война. Наши соседи будут воевать друг с другом и с нами, силой пытаясь привязать наши земли и волков к себе. Это больно и кроваво. И поэтому жизнь одной девушки ничего не значит по сравнению с жизнью целого государства. Ты меня поняла? — последний вопрос он отчеканил, как приказ, указательным пальцем стуча по постели.
В ответ закивала головой.
— Хорошо, — удовлетворительно выдохнул он, поднимаясь. — Лико передавал привет. Он… солидарен касательно моих слов. Доверься нам.
— Мне жаль, что иначе не получается, — с видимым смирением соглашаюсь с его словами.
— Отлично. Сегодня тебя переведут в нормальные покои. Приведи себя в порядок. Когда придёт король, тебе следует выглядеть красиво.
Не дожидаясь ответных слов, он стремительно покинул комнату. Любой, кто слышал его речь, убедится в лояльности и преданности королю. Он сказал всё так, чтобы я испугалась. Или прониклась. Не посмела отказать.