Амат
Шрифт:
– О, шоколадка, добрый вечер. – Мерзкое хихиканье нескольких голосов. – Задержалась сегодня. Куда спешишь? А поздороваться с соседями? А попкой покрутить? Куда же ты, сладкая… Удели внимание соседям.
Да ладно? И почему к ней всякое дерьмо липнет? Хотя блондинка притягивает, цепляя чем-то своим, особенным. Спешу зайти в подъезд, останавливаясь в дверях и занимая весь проём. Три сосунка, увидев меня, отходят, теряясь в тени.
– На каком этаже живёшь?
– Третий, – отвечает, и я показываю, чтобы поднималась.
И, как только
– Я живу рядом, – указывает на тёмно-коричневую старую дверь, – дочку заберу.
Минута тишины, а затем дверь распахивается, являя женщину лет шестидесяти с кучей бигуди на голове.
– Тёть Аль, я за…
– Мама! – несётся нечто яркое, с двумя смешными хвостами, торчащими вверх. А затем мелкая замечает меня, не торопясь ведёт взглядом снизу вверх, останавливается на лице и застывает. Предвкушаю привычную реакцию, но она неожиданно произносит: – Вау!
И такое восхищение я видел только в глазах Милены. От кайфа и восторга маленького человека даже пальцы на ногах подгибаются. Теряюсь, не понимая, как реагировать, и нужно ли.
– Всё в порядке, Алён? – равнодушно спрашивает тётка, недоверчиво посматривая на меня и оценивая обстановку.
– Да, это мой хороший знакомый. Он на пять минут. Спасибо, что посидели. Завтра в восемь приведу.
Слышу, как щёлкает дверь, и всё ещё не могу оторваться от смешной девчушки, осматривающей меня со всех сторон.
– Ты такой большой! Такой… такой… – размахивает руками, стараясь показать. – И красивый! – Моя очередь охренеть и ошеломлённо застыть. Красивый? Да я ни разу подобного в свой адрес не слышал. Даже от матери. – А ты можешь меня на руки взять? Мама не берёт, потому что я тяжёлая. А ты можешь? Ты же большой и сильный.
– Могу, – тяну руки, и она спешит навстречу.
– Пожалуйста, не трогайте моего ребёнка, – раздаётся за спиной строгое.
– Я не причиню ей вреда, – обещаю и подхватываю мелкую, которая мостится у меня на руках, словно знает тысячу лет. – Удобно?
– Да, – довольно лыбится, – а ты останешься? Останься. А то к нам не приходит никто, а с бабой Алей мне не нравится. А больше не с кем, потому что у нас нет никого. Бабушка есть, но она очень далеко. Мы к ней давно ездили, а она к нам не приезжает. А мама на работе всё время, а я в сад не хожу, потому что у нас денег нет. А ещё…
– Даша! – одёргивает дочку Алёна, и та затихает, уткнувшись в моё плечо. – Подождите, я сейчас переоденусь и куртку отдам.
Оказываемся в квартире, и она сразу скрывается за боковой дверью, оставляя меня наедине с девочкой, которая тянет вглубь. Квартирой это, конечно, можно назвать с натяжкой. Одна скромная комната и кухня, в которой есть место для маленького холодильника, плиты на две конфорки, квадратного стола и пары табуреток. Опускаюсь
– А как тебя зовут?
– Дамир.
– Красиво, – чуть наклоняет голову, восхищённо меня осматривая. – А меня Даша. У нас с тобой имена на «Д». А ты мамин друг?
– Знакомый. Недавно познакомились.
– А тебе мама нравится? – Неожиданный вопрос дезориентирует на секунду, но я быстро оформляю ответ.
– Как человек?
– Как женщина, – отвечает серьёзно, а я снова теряюсь, потому что меня ввергает в ступор ребёнок, которому на вид лет пять. – А ты не хочешь на ней жениться?
– Не думал… – Двадцать минут назад я сидел в машине и планировал завтрашний день, который вряд ли будет отличаться от остальных.
– Женись на маме. Ты её будешь защищать.
– От кого?
– К нам дядьки плохие приходят. Просят у мамы деньги. Она даёт. А потом она плачет. Я успокаиваю, а она всё равно плачет.
Её ещё и прессуют? Интересно, за что? Тихая, скромная, такие дерьмо стороной обходят. Хотя за короткое время я отбил её у какого-то хера, желающего трахнуть на улице, и трёх гондонов, поджидающих в подъезде.
– Я подумаю, – отвечаю размыто.
– Только быстрей думай, ладно? А то они снова придут, а защитить её некому.
– Даш, не приставай, пожалуйста, к человеку. – Алёна стягивает дочь, а я словно жизненно важного тепла лишился, когда маленький человек перестал ко мне жаться. Кладёт мне на колени куртку.
– Мам, а ты йогурт купила?
– Чёрт… – Глаза Алёны становятся влажными. – У меня же пакет был. Выпал, когда… Когда этот… Дёрнул меня. Там был хлеб, и йогурт, и каша для тебя… И… – опускается на табуретку, закрыв лицо ладонями. Даша гладит маму по волосам успокаивая.
– Давай метнёмся в гипер? – предлагаю, чтобы разрулить пока непонятную для меня ситуацию и сделать немного лучше её паршивый вечер.
– У меня нет… Не могу я, – смущённо разминает пальцы.
И я понимаю, что денег нет. И, судя по обстановке, совсем. Минимум мебели, скромная квартирка, словно конура. Чисто, аккуратно, но убого.
– Даш, иди сюда, – приглашаю мелкую на колени, и она не заставляет себя ждать, сразу же откликаясь. Достаю телефон, открываю приложение доставки. – Давай выберем, что заказать.
– Конфеты, – тычет пальчиком в экран, – и маффины, и вафли, а вот ещё зефир… – отмечает всё, и я понимаю, что ребёнок видит сладости редко. – Какой дом! – Кукольный дом, который привлекает внимание девочки, тоже добавляю в корзину. Не знаю, какую категорию открыл, но тут всё в куче, и эта куча сводит Дашу с ума.
– И для мамы давай что-нибудь, – предлагаю, отмечая продукты.
Взгляд цепляется за телефон, который Алёна пытается реабилитировать. Старенький, потёртый аппарат, наверное, старше Даши: экран разошёлся паутиной, угол отбит, задняя крышка отсутствует. Закидываю в корзину телефон и жму «оплатить».