Амазония
Шрифт:
Без лишних слов команда припустила по лесу. Из-за туч наконец-то показалось солнце, и влажное пространство под кронами быстро превратилось в парную. Не прошло и пяти минут, а лица путников уже лоснились от пота.
Нат шагал рядом с Фрэнком О'Брайеном. Каждые несколько ярдов тот стаскивал бейсболку и вытирал влагу, сбегающую струйкой с виска. Нат повязал на лоб носовой платок — защитить глаза от пота. Куда сложнее оказалось избавиться от докучливых черных мух и мошки, привлеченных солью и запахом.
И все-таки, несмотря на жару, духоту и непрерывный писк
Перед Натом мелькала спина Окамото, который опять затянул свои фальшивые напевы. Натан вздохнул. Неужели и без того им мало невзгод?
На ходу Нат, как всегда, смотрел в оба — отслеживал любую опасность, из-за которой отряд мог потерять в темпе, будь то змея, огненная лиана или дерево-муравейник. Каждый поток переходился с особыми предосторожностями. Правда, никаких следов лягушкопираний они больше не встретили. Высоко над головой, на одной из ветвей Нат углядел трехпалого ленивца, совершенно равнодушного к незваным гостям. Он взирал на процессию через плечо, неторопливо передвигаясь вместе с людьми. Ленивцы кажутся медлительными и дружелюбными, но, будучи ранены, способны, по слухам, выпустить кишки любому, кто окажется рядом. Их когти-крюки остры, словно лезвия. Сейчас же обитатель леса продолжал свой неспешный променад среди крон.
Оборачиваясь, Нат краем глаза заметил, как с дерева в полумиле от них что-то сверкнуло, и задержался, чтобы рассмотреть необычный предмет.
— Что такое? — спросил Фрэнк, увидев, как Натан остановился.
Блик тотчас пропал. Нат тряхнул головой. Может, всего лишь мокрый лист дрогнул в солнечном луче?
— Ничего, — сказал он и махнул Фрэнку идти вперед, а сам остаток дня продолжал поглядывать через плечо.
Его не оставляло ощущение, будто за ними следят, шпионя откуда-то сверху; и чем ближе к закату клонился день, тем сильнее становились его подозрения.
Наконец он повернулся к Фрэнку.
— Меня кое-что беспокоит. То, что мы упустили из виду после первого нападения — там, в деревне.
— Что?
— Помните, Коуве утверждал, что за нами следят?
— Да, но он не был уверен на все сто. Какие-то сорванные фрукты и шорох в кустах по ночам. Ни следов, ничего определенного.
Нат глянул за спину.
— Предположим, профессор был прав. Если так, кто может выслеживать нас? Это не индейцы из деревни — они были мертвы задолго до того, как мы вошли в джунгли. Так кто же это?
Фрэнк проследил за его взглядом.
— Думаете, за нами все еще следят? Заметили что-нибудь?
— Нет, не совсем... Только странный блик на деревьях за нами. Наверное, померещилось.
Фрэнк кивнул.
— Все равно я пойду извещу капитана Ваксмана. Излишняя предосторожность не помешает.
И Фрэнк пошел вперед, догоняя командира отряда, который шел рядом с Олином Пастернаком.
Оставшись один, Нат вгляделся
17 часов 12 минут
Джунгли Амазонии
Манни вычесывал шкуру Тор-Тора, и совсем не гигиены ради — с этим ягуар отлично справлялся своим шершавым языком. Просто эта каждодневная процедура доставляла удовольствие им обоим. Манни почесал огромному коту брюхо, а тот ответил низким рыком. Биолог и сам был готов зарычать, но не так умильно-расслабленно. Мануэль ненавидел, когда его оставляли за бортом.
Услышав какой-то шорох поблизости, он оглянулся. Подошла Анна Фонг, антрополог.
— А мне можно? — спросила она, показывая на ягуара.
Манни слегка удивился. Он и раньше замечал, как она смотрит на ягуара, но думал, что ею двигал страх, а не любопытство.
— Конечно, — ответил он, похлопывая рядом с собой.
Анна села, и Манни вручил ей щетку.
— Больше всего он любит, когда чешут брюхо и холку.
Антрополог согнулась над вытянутой кошачьей фигурой. Протянув руку, она опасливо поглядывала на Тор-Тора, наблюдающего за ее действиями, затем не спеша опустила щетку и провела по густой шкуре.
— Он просто красавец. Дома в Гонконге я видела, как дикие кошки из зоопарка ходят взад-вперед в своих клетках. Как, должно быть, чудесно вырастить одну из них самому.
Манни нравился ее выговор — мягкий, с чуть неправильной дикцией и до странного вежливый.
— Чудесно, говорите? Да на него уходит весь мой домашний бюджет, не говоря уже о двух изодранных диванах и бог знает каком количестве ковриков.
Анна улыбнулась.
— И все-таки, думаю, он того стоит.
Манни в душе был согласен, но не спешил утверждать это вслух. Как-то не по-мужски было распространяться о Любви к своему мохнатому увальню.
— Скоро придется его выпускать.
Как ни пытался он это скрыть, Анна услышала горечь в его словах. Она заглянула ему в глаза, ободряя.
— Уверена, он все равно того стоит.
Манни робко улыбнулся. «Еще бы».
Анна продолжала массировать зверя, а Манни наблюдал за ней сбоку. Одну из прядей шелковистых волос она убрала за ухо. И еще Анна едва заметно морщила нос всякий раз, увлекаясь расчесыванием ягуарова меха.
— Все сюда! — прокричал чей-то голос, прерывая идиллию.
Они обернулись.
Стоявший поблизости Йоргенсен опустил рацию и качнул головой. Потом он повернулся лицом к собравшимся.
— Слушайте все. У меня есть две новости — хорошая и плохая.
Шутка не удалась — со всех сторон послышался недовольный ропот.
— Хорошая в том, что бразильская армия снарядила «вертушку», чтобы вывезти всех нас отсюда.
— А плохая? — спросил Манни.
Капрал нахмурился.
— Ее придется ждать еще пару дней. В регионе бушует новая чума, поэтому все вертолеты нарасхват. Так что сейчас наша эвакуация — дело третьестепенной важности.