Амазонки 3

ПОСЁЛОК "АМАЗОНИЯ"

МОКРЫЙ СЕЗОН

Как сказали прожившие несколько лет на Новой Земле, "мокрый сезон" начался раньше срока и продлился дольше. Не три с половиной - четыре месяца, а больше пяти. Не ожидавшие подобного фермеры и ранчеро, а так же связанные с ними торговцы и службы понесли убытки. Но мы в своём подземном комплексе "Амазония" лишь качали головой, наблюдая за буйством стихии.

Поездка девчонок "за витаминами", как обозвала я эту экспедицию,

закончилась полным успехом. Все коробки для льда или айс-боксы были забиты зеленью, фрукты и овощи были навалены в мешках. Но, надо сказать, было пара эпизодов... Я перед поездкой проинструктировала девчонок: перед заездом на ферму, связаться со мной по радио и сообщить что за ферма, кто владелец, как далеко от ближайшего городка, а потом выходить на связь каждые пятнадцать минут. Я исходила из того, что некоторым придуркам может стукнуть по голове захватить трёх молодых девчонок и хороший грузовик, якобы никто о них не знает. Весть о том, что бандитское гнездо захвачено, широко прокатилось по городам и весям, так что угроза нанести визит от Ведьмы, вполне вправляла мозги. А предложение оплатить "витамины" оружием и боеприпасами, вполне примиряли с гостями. Один раз, правда, это не сработало, пришлось связываться с шерифом, мэром или судьёй местного городка, я так и не поняла статус тамошнего властного главы. После матерного объяснения, что будет с фермой, а так же с его городком после нашего визита, шериф-мэр-судья помчался на ту ферму, пару часов полаялся с фермером и его сыночками, но всё-таки освободил девчонок и вернул всё до гвоздя.

Если, кстати, старикан думал, что он отделался маленьким штрафом в пользу девушек, который присудил мэр-судья, то он глубоко ошибался. По моему совету, девчонки оставили на повороте к его ферме Объявление -предупреждение, какие нехорошие люди там живут. Прежде чем до них дошла эта новость и они снесли объявление, она широко разнеслась по округе. Фермеру был объявлен негласный бойкот, он был вынужден продать свою ферму и убраться. Но это случилось потом, пока он счёл, что его шалости оказались безнаказанными.

Удачными были и экспедиции в бывший бандитский лагерь. Там осталось много ценного: оружие, горючее, машины, вещи. И самое странное, никто не спешил этим завладеть. Так что каждый день туда отправлялось две-три машины и привозили много ценного. Когда всё, что можно оторвать и передвинуть вывезли, начали разборку и перевозку самих зданий, благо они были сделаны из досок и брёвен.

– Женя, но зачем?!
– не понимали девчонки.

– Нам предстоит много работы по оборудованию нашего жилища. Лично мне очень не нравится, как оно сейчас выглядит. А для этого нужно очень много материалов. Есть два пути получить: купить или сделать самим. Я нашла третий: разобрать этот лагерь. Ломать не строить, чем это вас не устраивает? Разбираем, аккуратно грузим, потом будем строить из этого материала.

Девчонки замолчали. Похоже с этой точки зрения на свои действия они не смотрели.

Кстати, пока взрослые занимались разборками лагеря, детвора насобирала винограда. Они всю долину прошли от начала до конца, тщательно собрав всё до кисточки. Двое взрослых неизменно их сопровождали, я им специальную инструкцию составила, что и как делать при том или ином развитии событий. И часто приезжала проверять. Но проверки нарушений не выявляли. На звук мотора дети прятались, а взрослые занимали оборону в удобных местах.

– Как погляжу, уже заканчиваете?
– спросила я,

глядя как Эстер тащит ведёрко с виноградом.

– Да, ещё пара дней и всё, - ответила Майя.
– Слушай, а зачем тебе столько винограда?

– Будем делать вино, сок, компот, варенье, - сказала я.
– Поскольку у нас алкоголиков нет, часть вина можно будет пустить на продажу. Это ведь очень хорошие виноградные сорта: Шардоне и Мускат-Троллингер. Немного выродились за прошедшее время, - я бросила виноградинку в рот, - но при хорошем уходе должны возродиться.

Что интересно, к нам от фермеров сбежали две девушки. Одна немка 15 лет, просто не хотела, чтобы её любимую коняшку продали. Ну и прискакала на этом коняке. Меня срочно вызвали на стоянку, где среди машин я увидела живую лошадь. Девочка обратилась ко мне с сумбурной речью на смеси английского и немецкого, проскакивали и русские словечки. Из этого монолога я поняла, что Лохматку хотят продать, а это очень-очень-очень плохо.

– Лошадь - это хорошо, - сказала я.
– Только вот беда: негде содержать. Ну нет здесь места для лошадей. Но, скажем, нашли место. Чем кормить? У нас вообще ничего нет. Абсолютно. Доски же лошадка грызть не будет. Извини, помочь ничем не могу.

Тут Лохматка вытянула голову и деликатно взяв виноград у меня из рук, сжевала. Я хлопнула её по носу, та боднула меня головой. Я снова хлопнула её по носу, та снова толкнула меня головой. Я переглянулась с девочкой и мы засмеялись. Гляжу, лошадь тоже скалит зубы: смеётся однако. Тут набежала ребятня, стали прыгать, гладить коняшку. Я подхватила Эстер и Леви и посадила на Лохматку. И та вдруг пошла шагом, да так важно! Коняшка несколько раз прокатила детей. Те были в диком восторге и начали просить меня оставить лошадку.

– Ладно, - сказала я.
– Покупаю лошадку, но с условием, что она до весны поживёт у вас. Просто потому, что нам нечем её кормить. Весной мы её заберём. Хорошо, Лохматка?

Лошадь словно поняла меня. Она вздохнула, боднула меня головой и встала боком возле девочки. Та обняла меня, погладила еврейчиков и Катю, вскочила на лошадку и поскакала домой. А через пару дней к нам приехал её отец. Мужик хороший, заядлый лошадник. На Новой Земле уже седьмой год. Лохматку продаёт про?сто потому, что и так табун слишком большой. В общем, я ему заплатила треть суммы и две трети обязалась заплатить после "мокрого сезона".

Вторая девушка по имени Адель шестнадцати лет сбежала от родного отца, который хотел выдать её замуж.

– Я бы не сопротивлялась, - говорила, плача, она, - если бы был нормальный мужик. Так ведь трёх жён забил до смерти, ему теперь четвёртая нужна. Он и меня убьёт...

Видок у девушки - краше в гроб кладут. На пол лица синячище, глаз заплыл и не открывался, ухо распухло, голова в ранках, несколько зубов выбито, одна рука вывихнута. Всё тело в следах от ударов кнутом, розг и других "воспитательных" пособий. Пришлось вызвать Воен, нашего эрзац-доктора, та смазала раны и перевязала. По словам Адель, на голове - следы первой воспитательной беседы будущего мужа. У отца была другая методика: он привязывал жертву к скамье или столбу и избивал до тех пор, пока не уставал. Двоих младших сестёр он забил насмерть. После "разговора" с будущим мужем, девушка прыгнула за руль пикапа и помчалась сюда. В город не рискнула: пару лет назад сноха сбежала в город, но была арестована шерифом и возвращена на ферму От немедленной расправы несчастную спасла беременность.