Амазонки
Шрифт:
— Долго я спала?
— Я знаю, ты заснула поздно. Спи.
— Но солнце уже взошло, а кони не поены. Пойду...
— Успеют твои кони. Мы ведь тоже голодны. Приедем на пасеку...
— Нет, нет. Я поеду к озеру.
Мелета вышла из пещеры, расстегнула наплечную пряжку, сбросила хитон и принялась вытряхать из него пыль. Она стояла спиной к Хети, обнаженная, облитая утренним светом. Хети невольно отвел глаза. Горянки при мужчине старались закрывать не только тело, но и лицо. А эта, бесстыжая...
Когда
Размышляя о ней, он вспомнил: когда Мелёта узнала, что мать жива, в ее глазах не было радости. Не было волнения и дальше — шли обычные деловые расспросы.
Вернулась Мелёта часа через два. Лошади были вымыты, сама она, посвежевшая, с мокрыми волосами, показалась Хети очень привлекательной.
— Скажи, Мелёта, ты любила свою мать?
— Как я могла ее не любить? Она была полемархой. После царицы она была вторая...
— Я не о том спрашиваю. Вот сейчас ты рада, что она жива?
Мелёта вдруг сникла, села к нему спиной, обхватила колени.
— Я не знаю, Хети... Я не знаю, что такое любовь. Я не знаю, что сказать о матери. Пока я не увижу ее... Она для меня мертва. Не к ней я стремилась. Мне с детства внушали, что я должна защитить ее честь. Но если она и твой отец...
— И твой тоже...
— Как мне теперь быть?
— Успокойся, Мелета. С тобой я, скоро с нами будут отец и мать. — При слове «отец» Мелета вздрогнула. Если она мало думала о встрече с матерью, то мысли о Ликопе вообще не приходили в голову. Дочери Фермоскиры никогда не знали отцов. И как ей относиться к нему?
— Ты меня не слушаешь, Мелета. О чем ты думаешь сейчас?
— Я думаю о Ликопе. Я еще не видела его, но он мне чужд и противен...
— Не забывай, Мелета, в тебе течет его кровь. Он очень добрый.
— Но он мужчина. А заветы великой наездницы...
— Забудь заветы. Ты не в набеге. Я тоже мужчина, но почему ты спасла меня, а не убила? Я уверен, ты полюбишь Ликопа.
— Ты уже можешь сесть на коня?
— Если посадишь. Но я тебе вот о чем хочу сказать: нам вместе на пасеку приезжать нельзя. Сначала я один.
— Почему?
— Ты была на озере. Ты ведь не только поила лошадей. Ты ждала Чокею.
— Ее там нет.
— Стало быть, таянцы заперли ее. Они, наверное, обшарили окрестности и узнали, что Чокея не одна. И я не знаю, как нас встретят на пасеке.
— Я должна остаться здесь?
— Нет, в лесу перед пасекой. Я сначала расскажу о тебе отцу. Он съездит в Тай и привезет Чокею. А после мы встретим тебя. Так будет лучше.
— Пожалуй.
... Дорога была широкая, и кони шли рядом. Хети рассказывал
Хети простился с Мелетой, подобрал палку и, опираясь на нее, пошел вниз. Мелета привязала лошадей и улеглась на траву в тени дерева. У нее не выходил из головы разговор с Хети. Она только сейчас начала понимать, что скоро вступит в жизнь совсем иную, противную той, в которой она жила до сих пор.
... Были упреки, были ахи и охи. Все это Хети предполагал. Он надеялся на шкуру барса. За нее, думал он, простят все. И не ошибся. Отец, побранив немного сына, в конце концов и похвалил его. Он сам был охотником и понимал, что значит придти с охоты со шкурой барса на плечах. Лота принялась готовить обед, она тоже была рада, что Хети вернулся живой и все тревоги кончились.
— Шкуру надо растянуть и высушить, — сказал Хети. — Отец, помоги мне, — и вышел на двор.
Укрепляя шкуру на растяжках, Хети тихо сказал Ликопу:
— Я встретил Мелету, отец.
— Какую Мелету?
— Сестру.
Ликоп смотрел на сына удивленными глазами и не понимал. Он совсем забыл это имя.
— Какую сестру?
— Дочь Лоты. Твою дочь.
— О, боги! Где же она?
Хети взглядом указал вверх, в сторону поляны.
— Я боялся... В селении уже знают об этом.
— Ты прав, сын мой. Но что же делать?
— Заложи повозку и поезжай в селение. Там найди подругу Мелеты. Я боюсь, не убили ли ее таянцы. Думаю, что нет. Привези ее сюда. Мужчин успокой. Скажи им...
— Понимаю, — Ликоп вывел гнедую кобылу и стал впрягать ее в двуколку.
— Ты куда собрался, Ликоп? —спросила вышедшая во двор Лота.
— Он поедет в селение, мама.
— Зачем?!
— Я в горах встретил Арама. Он сказал мне, что таянцы задержали женщину. Будто бы она из Фермоскиры.
— Это Мелета! —воскликнула Лота, схватилась за грудь и прислонилась к косяку двери. — Это она!
— Нет, мама. Женщина пожилая. Таянцы только думают, что она из Фермоскиры.
— О, боги! Я поеду с тобой, Ликоп!
— Не выдумывай. Ты снова поссоришься с мужчинами.
— Да и как оставишь меня? — заметил Хети. — Мне нужно перевязать раны.
— Ну, хорошо, хорошо. Только не медли, Ликоп. Только скорее.
Пока Хети обедал, Лота суетилась, ходила из угла в угол. Она была вся в тревоге. «Если сюда послана амазонка — значит, с дочерью что?то случилось», — твердила Лота.