Амазонки
Шрифт:
— Да, это так, — ответил Тифис. — Но кибернет остается на корабле не для того, чтобы утонуть вместе с ним. До самого последнего мига он надеется спасти судно.
— Я тоже надеюсь на это.
— Напрасно, царица. По праву победителя я могу заковать тебя в цепи и...
— По праву победителя? И это говорит достойный царь Олинфа, благородный воин Тифис? Прости меня, но ты еще не вынимал свой меч из ножен, а говоришь о победе. Войти в брошенный город мог бы любой пастух, не имея в руках не только меча, но и посоха для загона овец. Нет, Тифис, царь Олинфа, до твоей победы еще
— Я знаю это и потому говорю с тобой, как с царицей. В одном ты не права. Моя победа близка. Четыре тысячи воинов стоят на твоем берегу, и нет числа рабам, которые жаждут гибели Фермоскиры.
— Пошли своего слугу на башню моего дворца, и он расскажет тебе, что ряды бунтовщиц сильно поредели. Пусть он взглянет на реку — эти скоты целыми стадами переправляются на тот берег, завтра они разбегутся все. А против четырех тысяч твоих воинов, умеющих сражаться только в пешем строю, амазонки выставят впятеро больше великолепных наездниц. А в конном бою им нет равных.
— Для чего ты мне говоришь все это? Хочешь испугать?
— Я хочу, чтобы ты победил!
Удивленный Тифис вскочил с ложа, подошел к Го–дейре.
— Я не понимаю тебя, царица.
— Хочешь всю правду о тебе и о твоих противниках?
— Говори, я не обижусь.
— Ты молод и неопытен, а против тебя хитрая, коварная и жестокая жрица храма Атосса. Я ненавижу ее и потому желаю тебе. победы. Скажи мне, ты женат?
— Я женюсь после похода.
— Я так и думала...
В тот момент слуги внесли стол и расставили на нем пищу и вино. Тифис взглядом указал Годейре и Кадмее место за столом, а Гелиодору приказал уйти. Царь понял, что предстоит разговор, при котором не должно быть лишних ушей. Тифис сам разлил вино.
— Я так и думала, — продолжила разговор Годейра, выпив немного вина. — Ты, царь, совсем не знаешь женщин. Они втрое хитрее мужчин и вдвое умнее.
— Уж будто бы, — Тифис осушил ритон, налил еще. — У нас женщины знают свое место.
— Это потому, что они слабее вас. Вы отняли у женщин власть, оружие и права, загнали их в тесные гинекеи... Но если у женщины сила, оружие, власть — они могучи, умны и гораздо беспощаднее вас, мужчин. Таковы амазонки. Высаживая своих воинов на берег, ты, я думаю, не предполагал, что отрезал все пути назад...
— Это не совсем так, царица, — Тифис не верил словам Годейры, он считал ее утверждения обычным женским бахвальством. — Кто мне помешает посадить своих воинов на корабли и уйти? Стоит только захотеть...
— Увы. У тебя только два выхода. Или победить здесь, или умереть. Атосса не выпустит тебя отсюда. Ты думаешь, она спряталась в горах и дрожит где?нибудь в норе? Не обольщайся своей мнимой победой, царь Олинфа. Атосса знает каждый твой шаг, а о том, что мы сидим с тобой здесь, она узнает не позднее чем завтра. Ты выставил своих воинов за городом, ты готовишь крепость к осаде — лучшего подарка Атоссе ты не мог сделать. Она не пойдет на город неделю, две, пять. Ты заметил: в городе почти нет запасов пищи. Еще день–два, и ты пошлешь своих воинов на поиски провианта. И они найдут его. Атосса позаботится об этом. На складах будет много соленой рыбы, соленого мяса, соленых овощей.
— Что ты советуешь?
— Завтра же покидай город, сейчас он не нужен никому. Завтра же веди своих воинов на восток, ищи амазонок и навязывай им бой в горах, в ущельях, в теснинах — там, где сильны пешие войска и немощна конница. На равнине амазонки непобедимы. И еще одно помни: все богатства Фермоскиры там, у Атоссы. Здесь, в городе, ты видел сам, ничего, кроме камня, нет.
— Хорошо. Я подумаю об этом, царица. Но чтобы понять тебя до конца, я должен знать, на что ты надеешься, если мы победим?
— Не ты первый из эллинов повел свои корабли на поиски новых земель. Все берега Эгейи, Пропонтиды и понта Эвксинского в руках либо ионийцев, либо дорийцев, либо золийцев. Если бы мореходы оставались жить в завоеванных землях, Эллада давно опустела бы. Не будешь, здесь жить и ты, а твои воины захотят возвратиться к своим родным очагам. Тебе понадобятся верные наместники, способные удержать Фермоскиру в подчинении. И тогда я скажу: поезжай, царь Олинфа и Фермоскиры, к берегам Торнейского залива, лучшей наместницы, чем верная Годейра, не найти тебе. А чтобы ты не сомневался во мне, я отпущу с тобой Кадмею. Может, боги захотят ее сделать царицей Олинфа? Может, они вселят в твое сердце любовь к моей дочери?
— Ну, а если нас ждет неудача? Поедет ли твоя дочь со мной?
— Я уже сказала: либо победа, либо смерть. Не успеешь ты посадить первую сотню на корабли, как Атосса налетит на вас и изрубит твоих воинов на берегу. Победа или смерть — нам третьего не дано.
В дверь постучали. Вошел слуга и сказал, что кормчий Диомед просит позволения войти.
— Скажи Диомеду, пусть возвращается в город и зовет всех кибернетов на военный совет. Я жду их через час.
Слуга, поклонившись, вышел.
Диомеду в лагере повстанцев Лота сказала то же самое, что царица Годейра сказала Тифису во дворце. Наступать немедленно, искать амазонок, навязывать им бои в горах.
И поэтому военный совет продолжался недолго. Было решено: один день на подготовку к походу, на разведку, ночь на отдых — утром чуть свет в путь.
Тифис пригласил всех кибернетов, Лоту, Мелету, Годейру, Кадмею и Чокею на ужин во дворец.
— По обычаю древних, — сказал Тифис, — мы должны, прежде чем испить единую чашу крови, выпить вина.
Лота и Годейра ждали ужина с волнением. Подруги не виделись более пятнадцати лет. И останутся ли они подругами? Годейра в это верила мало. В случае победы они предстанут перед торнейцами на равных. Скорее всего, заслуг у Лоты будет больше. Она, Чокея и Мелета ведут в бой огромное войско, а Годейре и Кадмее военный совет поручил тысячу конников из войска Тифиса. И еще одного опасалась Годейра: Мелета была сильнее, отважнее и красивее Кадмеи. А что если Тифис изберет дочь Лоты?
Тифис не знал, что Лота и Мелета — амазонки. И потому, перед тем как сесть за стол, он подвел царицу к Лоте и сказал: