Амазонки
Шрифт:
— Зачем тебе ехать домой? Что ты там оставил? Нужду и нищего отца? Разве мало вокруг понта земель? Поверь, мой милый: каждая амазонка стоит двух ваших воинов, наше оружие в трюмах, мы высадимся на любой берег, раздвинем границы завоеванных земель от востока до заката солнца. И ты, ты будешь на этих землях царить, а я буду тебе помогать. Верных твоих друзей мы женим на самых красивых амазонках, дадим им власть, богатство, землю. Мы построим город. И все сокровища Фермоскиры — на этом корабле.
— Вспомни, что ты сказала раньше. Мы
— Иди. Я привыкла рисковать. Тифис меня убьет, но зато я умру спокойно, зная, что испробовала единственную и последнюю возможность снова встать на ноги. Но тебя Тифис, поверь мне, не сделает за это не только царем или кибернетом, но и кормчим. Снова в трюм. Запомни, цари не терпят около себя тех, кто возвел их на царство. Их убирают, чтобы не быть всегда им обязанным.
— Это я знаю. Но почему я должен верить тебе? Ты убьешь меня, как только мы подавим Тифиса. По этой же причине.
Атосса привлекла клевеста к себе, разгладила бороду и поцеловала в губы.
— Я люблю тебя! И еще знай: мои амазонки впервые в жизни увидели паруса. Мы не можем управлять кораблями, мы не знаем, куда плыть. Мы пропадем без тебя и твоих друзей.
— Поклянись подземными водами Стикса.
— Клянусь, что я не оставлю тебя. Ты мой царь!
Гелиодор поверил Атоссе. Он прожил достаточно, и не знал эллина, который нарушил бы эту клятву. О верности клятве амазонок он тоже слышал много раз.
— Я пойду с тобой. Когда начнем?
— Сейчас.
— Рано. Подождем, когда упадет ветер. Иначе другие триеры, как только поймут в чем дело, сразу уйдут от нас, и мы не догоним их.
— Ты не прав, Гелиодор. Нам нужно захватить корабль в эту ночь. Тогда мы можем спокойно ждать безветрия.
— Значит, сейчас. Да помогут нам боги. Ты жди здесь, я выйду и все осмотрю.
Клевест оделся, вышел на палубу. Лигистрата около кормила не было, он, видимо, ушел спать, оставив вместо себя помощника. В трюме было тихо, пятеро часовых ходили по ярусам, присматривая за пленницами. Гелиодор велел им идти на отдых, сказав, что он сам останется в трюме до утра. Убедившись, что стражи ушли, он поднялся в отсек Атоссы.
— Можно начинать. — И бросил Атоссе связку ключей. Та бесшумно вышла и незаметно и быстро спустилась в трюм.
Тифису снился смешной сон, будто бы он вышел на палубу погулять, освежить свою хмельную голову морским ветром. Но палуба вдруг исчезла, и он очутился не то на поляне, не то на кладбище. Могил не было, но кругом росли кипарисы, деревья были темно–синими. Между деревьями сновали какие?то тени, и когда Тифис подошел ближе, он увидел, что это бегают, кого?то ищут обнаженные женщины. Сначала Тифис подумал, что это амазонки, но женщины были почему?то голубыми и просвечивались насквозь. В каком?то бесконечном нелепом хороводе они кружились около Тифиса.
Когда он проснулся, Агнессы рядом
По палубе носились женщины, освещенные лунным светом, многие были обнажены, и Тифису показалось, что он все еще не проснулся. В руках женщин копья и мечи. Он никак не мог сообразить, что ему предпринять. В голове гудел не то хмель, не то шум моря.
Амазонки заметили Тифиса и ринулись к нему со всех сторон. Так же, как во сне, — молча. Острия копий вошли в его тело, страшная боль сдавила сердце, и дикий вой разнесся над волнами. Амазонки подняли опавшее тело на копья и бросили за борт.
Так расстался с жизнью беспечный и веселый Тифис Дарданид, царь Олинфа, торнеец, кибернет, победитель Фермоскиры.
— Боги сопутствуют нам! —воскликнул Гелиодор, вбегая в отсек Атосеы. — Ветер стихает. К утру будет полный покой.
— А это, думаешь, к лучшему? — спросила Атосса, не понимая клевеста. — Корабль в наших руках, что будем делать дальше?
— Где кормчий Лигистрат?
— Там же, где и Тифис. Ты единственный мужчина на триере.
— Будем ждать рассвета...
— А дальше?
— Твои амазонки способны драться? Сразу, как рассветет?
— Амазонки способны драться всегда.
— Готовь их к бою.
Тон приказа покоробил Атоссу, но она промолчала и, кивнув головой в знак согласия, вышла. Ссориться с единственным человеком, способным помочь ей на море, не следовало. Она спустилась в трюм, чтобы распределить амазонок по группам, вооружить их.
Над морем забрезжил рассвет. Обвисли паруса на триере, судно остановилось, покачиваясь с борта на борт. Упругий ветер, дувший с полуночи, сменился полным штилем. Улеглись волны, из пучины на горизонте поднимался багряный шар солнца. Корабли потеряли строй и теперь расползлись по сторонам, как рыбацкие шаланды при ловле кильки. Две следующие за флагманским кораблем триеры подошли совсем близко. Слышался стук весел об уключины, это клевесты готовились к движению без парусов. Соседняя триера пыталась подойти к флагману, ей это не удалось — амазонки справиться с веслами не сумели. Кибернет Халкид, увидев на палубе Гелиодора, крикнул:
— Где Тифис? Почему не переходим на весла, Гелиодор?
— Царь приказал лечь в дрейф. Передай на все остальные корабли: пусть стоят на месте. Тифис будет подходить к каждому из вас. Восславим богов соком виноградной лозы!
— Самая пора, клянусь Дионисом! — ответил Халкид. — А то у нас кончились запасы вина. У меня тоже голова трещит, как бочка.
Атосса поняла замысел Гелиодора. Она снова спустилась в трюм, половину женщин посадила за весла, другую половину вывела на палубу и положила около бортов. Гелиодору сказала: