Амена

Вайс Лора

– Эфин, - мои руки гладили его шею, - я люблю тебя. И моя любовь возникла в тот самый день, когда ты впервые снял свой шлем, и она будет жить вечно. И еще, захватывай меня, сколько хочешь, я не против. К тому же, ты не изменял мне, – я слегка усмехнулась.

– Правда?! И откуда ты это знаешь? – он также засмеялся.

– От одной верной подруги, которая открыла тайну моего происхождения. Но это уже неважно, теперь я здесь с тобой и буду только с тобой.

Я пробыла у лутэмов еще два месяца. Они заботились о нас, малыш уже начал шевелиться и когда Эфин касался живота,

то из могучего номара превращался в пушистого сэппи, который ластился и тихо что-то урчал.

Затем пришло время покинуть Команур, в тот день все лутэмы аплодировали нам, а заботливая пожилая лутэмка, имя которой я так и не узнала, передала целый мешок трав, их я должна была принимать в строго указанное время.

На пути в Тарон мы заехали в Мазарат, где я встретилась с семьей и возложила цветы на могилу Минекая. Стоя у земляного холма, где был сокрыт прах моего наставника, просила Скайру о вечном покое для него. Он навсегда останется в памяти и сердце, ведь только этот седой крианец сделал меня такой, какая я есть и отдал за меня жизнь. Отныне его дух познал величие и обрел семью в мире Скайры. Эфин стоял рядом, ведь он уважал его, несмотря на многолетнюю вражду.

Напоследок мы собрались в зале отца, где он и Эфин подписали договор о мире, скрепив его печатями предков. Теперь наш путь лежал в Тарон, где царил хаос, и номары были покинуты своим лидером. После бесчинств Фарона, Эфину надо было многое пересмотреть, изменить свое отношение к своим подданным и стать настоящим Правителем, который душой и сердцем радеет за свой народ.

Когда добрались до Тарона, то смешанные встретили Эфина с надеждой в глазах, они уже перестали надеяться на то, что страданиям когда-то придет конец, ведь Фарон ненавидел их и желал только безмолвного повиновения. К слову сказать, он вернулся в деревню чистокровных, ожидая вердикта брата и как только Эфин зашел домой, то сразу же приказал привести Фарона, а к вечеру брат уже стоял на пороге. Он спокойно прошел в зал и смотрел вперед себя, избегая взгляда Эфина:

– Ты велишь казнить меня? – усмехнувшись, произнес Фарон. – Что ж, я не в обиде. Можешь убить меня, а чистокровных сделать своими рабами, видимо, такова наша судьба.

В этот момент в зал вошла я и поравнялась с мужем, Фарон мгновенно поднял глаза и посмотрел на меня с разочарованием:

– Я жалею только об одном, что не забрал тогда тебя из деревни.

– Пусть прошлое остается в прошлом, Фарон. Я не держу на тебя зла, хоть ты и заслуживаешь всеобщего порицания. Нельзя всю жизнь идти только лишь против течения, когда-нибудь оно все же собьет тебя с ног.

– Прости Амена, но я не нуждаюсь в твоем прощении или твоих наставлениях, теперь можешь воспитывать брата и его детеныша. Пусть я не такой как он и никогда не был бы таким, но я искренне любил тебя. Не за твои способности, а просто, потому что это была ты - крианка с мечом в руке, гуляющая по трапеции.

Тогда в разговор вступил Эфин:

– Как ты думаешь, брат, что мне с тобой сделать?

– Брось эти игры, Эфин, делай что хочешь, мне уже все равно.

– Ну, раз тебе все равно, то я приму единственно правильное решение. – Фарон посмотрел на

него, ожидая смертного приговора. – Я отпускаю тебя, брат! Можешь забрать чистокровных и уходить, единственное, ты должен уйти так далеко, чтобы я забыл о твоем существовании.

– Отпускаешь? – он не ожидал такого.

– Да. Ты падальщик Фарон, как и вся твоя свора. Вам суждено бродить по Скайре в поисках гнили, так пусть сбудется твое истинное предназначение.

Сегодня произошло главное событие среди номаров, Эфин отверг чистокровных, и дал им нового лидера в лице своего брата, отныне род Великих и беспощадных воинов разделился, более у номаров не было дома, и они могли вернуться к кочевому образу жизни, к которому привыкли за сотни веков. Фарон взял свой меч и покинул Тарон, теперь его ждала неизвестность и те самые кровавые приключения, которых он так желал.

И больше не нужно было бояться тумо, так как оставшиеся ушли за чистокровными, а смешанные вернулись к прежней спокойной жизни. Они учились вести хозяйство, учились жить в мире и благоденствии.

С тех пор прошло пять месяцев. Жизнь шла своим чередом, мой живот очень вырос, и я уже передвигалась с трудом. По вечерам мы сидели с Эфином у камина и долго спорили, как назовем наследника или наследницу Тарона. Если родится сын, я хотела назвать его в честь Наставника, если же будет дочь, то Эфемина. Эфин был не против, но он очень любил спорить, разжигая во мне задор.

К утру следующего дня почувствовала себя неважно, поэтому осталась в постели, мой же номар отправился осматривать свои угодья, а именно порт, куда в скором времени должны были прибыть корабли из Гарды. И все бы ничего, но мое дурное самочувствие не давало покоя, живот постепенно начинал ныть, сердце билось так, будто сейчас выскочит и все это усиливалось с каждым часом. Затем все стихло, казалось, что ничего и не было. Я решила подняться и немного поесть, что в последнее время делала с регулярной частотой, когда же дошла до стола, то услышала, как на пол льется вода, но осмотревшись, ничего не увидела. В этот момент в дом зашел Эфин и встал напротив с недоумевающим взглядом:

– Амена? Почему ты стоишь в воде?

– Что? – пришлось очень постараться, чтобы посмотреть себе под ноги, - Откуда здесь она?

А спустя еще пару минут снова услышала звук падающей воды, на этот раз увидела, как она вытекает из-под длинного платья:

– Кажется, это принадлежит мне, – я смотрела на него круглыми глазами и не знала, что делать дальше.
– Эфин? Я рожаю!

Он несколько раз дернулся и так медленно подошел ко мне, говоря очень тихо:

– Ты только не шевелись, а то вдруг выпадет.

– Эфин?! – закатив глаза, дала ему небольшой подзатыльник.
– Если бы это было так просто, то я давно бы уже бегала по полю, а не передвигалась как толстая мавара последние два месяца! В Тароне есть лекарь?

Но Эфин ничего не ответил, он лишь проводил меня до постели, а сам вышел на улицу. Не прошло и десяти минут, как в покои ворвалась пожилая номарка, она сняла с меня одеяло и начала трогать живот:

– Странно, очень странно, - номарка пыталась понять, как лежит ребенок.