Аметист
Шрифт:
— Что ж, бывает, — холодно улыбнулась Виктория. — В конце концов, это всего лишь камень и металл. Я прекрасно могу обходиться и без него. — Она поставила стакан на стол и откинулась на стуле. — Но давай поговорим о тебе. Уверена, что тебе вовсе не интересно болтать о тетушке Камерон или о моем кольце. — Виктория попала в точку. — Что-то тебя беспокоит. Джонатан, разумеется?
Катриона уставилась на свои руки и кивнула. В горле у нее запершило.
— Я хотела… Даже не знаю, как тебе сказать.
— Попытайся. — Виктория поигрывала
— Видишь ли, это касается не только Джонатана, но и еще одного человека, — Катриона покраснела, — Танкреди.
Виктория изучала перечень вин.
— «Голубая монахиня» будет в самый раз, как думаешь?
Оно ко всему подойдет.
— Ах, что угодно. Прекрасно. — Катриона залпом осушила свой бокал в надежде обрести необходимое мужество. — Я не звонила, — робко начала она. — Но я не знаю, что делать, мне нужно с кем-нибудь поговорить. А у меня, кроме тебя, никого нет, Виктория. — Катриона снова покраснела и глубоко вздохнула. — Ты знаешь о Танкреди?
— Что знаю?
— Что… — голос Катрионы дрожал от волнения, — что он гомосексуалист.
— Кто заказывал креветки с авокадо? — поинтересовалась вдруг возникшая рядом со столиком официантка.
— Спасибо, — спокойно сказала Виктория. — Сюда, пожалуйста.
Официантка убрала пустые бокалы, принесла новые и наполнила их вином. Подруги снова остались наедине.
— Будет лучше, если ты мне обо всем расскажешь, — предложила Виктория. — С самого начала.
Уткнувшись взглядом в омлет с грибами, не в силах проглотить ни кусочка, Катриона поведала о том, как нашла записку Танкреди (это случилось больше года назад), как увидела Джонатана в «Таннерах» и об их разговоре с мужем в номере отеля «Савой».
— Виктория, пожалуйста, поговори с Танкреди. Попроси его оставить Джонатана в покое. Знаешь, у меня будет ребенок. Ты первая, кому я об этом говорю… разве этого недостаточно?
Виктория наклонилась вперед и слегка тронула запястье Катрионы.
— Прекрасная новость. Поздравляю.
— Что ж тут прекрасного. Если только Танкреди и…
Виктория вздохнула.
— Танкреди только что вернулся из Южной Америки.
Он полгода прожил в Каракасе.
— Каракас? Но этого не может быть! Возможно, он просто не хотел говорить тебе правды.
— Поверь мне, — мягко перебила Виктория, — Танкреди не встречался с Джонатаном. Он давно порвал с твоим мужем.
— Ах да, — рассеянно произнесла Катриона. — Джонатан сказал мне, что Танкреди никто не нужен.
— Никто. И Танкреди предупредил об этом Джонатана с самого начала. Он всегда честен.
— Это безнравственно.
— Послушай, — отодвинув тарелку в сторону, Виктория оперлась подбородком на руки и серьезно посмотрела на Катриону поверх стоявших в центре столика пурпурных хризантем, — Танкреди уже год как не вспоминает о Джонатане.
Он был одним из многих… как и Гвиннет.
— Гвиннет? — Глаза Катрионы, казалось,
— За день до твоей свадьбы. После этого Танкреди бросил Гвиннет так же, как он бросил Джонатана. Ему никто не нужен. Так что, с кем бы Джонатан ни встречался сейчас в Лондоне, это никак не мой брат. Прости, Кэт. Я ничем не могу тебе помочь.
— Но, — Катриона затрясла головой, — тогда кто…
Виктория не отрываясь смотрела в небесно-голубые глаза Катрионы.
— Постараюсь объяснить. Мне бы не хотелось, но кто-то же должен это сделать. Кэт, послушай. Танкреди коллекционирует красивых людей. Как только кто-то — не важно кто, мужчина или женщина, — привлечет его внимание, он тут же делает его или ее любовником или любовницей. Кажется, о Танкреди можно сказать, что он подлинный бисексуал. Но Джонатан не такой.
— Разумеется, не такой.
— Ты меня не слушаешь. Черт возьми, Кэт, да не будь ты наивной девочкой! — Виктория была откровенно огорчена тем, что Катриона все еще не могла или не хотела понять. — Джонатан никогда не даст тебе того, в чем ты нуждаешься. Он никогда не полюбит ни одну женщину. Он не может, и его не изменишь. Если тебе нужна любовь, придется найти кого-нибудь другого.
— Другого? — Глаза Катрионы сузились, показывая, что смысл слов Виктории наконец-то до нее дошел. — Значит, ты хочешь сказать, что Джонатан педераст? — Катриона вскочила на ноги. — Ты лжешь. Ты ужасная, отвратительная лгунья.
— Прости, Кэт. Я не хотела тебя обидеть.
— Ax, как любезно с вашей стороны!
— Правда ранит иногда, как… как любовь.
— Что ты знаешь о любви? Ты, любящая одну-единственную персону — саму себя! Вы с Танкреди два сапога — пара.
Вы стоите друг друга. — Катриона открыла сумочку и достала из нее двадцатифунтовую банкноту. — Я ненавижу тебя, Виктория Рейвн. Ты всегда хотела испортить мне жизнь. Всем нам. Ты завидуешь, потому что у меня есть нечто, чего нет у тебя, и ты хотела бы это стащить. Вот, — Катриона швырнула деньги на стол, — насладись обедом сполна!
Откинувшись на спинку стула и глядя вслед взбешенной Катрионе, которая с треском отворила дверь и выскочила из ресторана, Виктория Рейвн снова наполнила свой бокал и покачала головой.
Глава 7
— Добрый день. Я заходила к вам два раза, но вы так сладко спали, что жаль было вас будить.
Джесс уставилась на одну из самых прекрасных женщин, каких она когда-либо видела. Черные волосы были заколоты на макушке золотой заколкой-пряжкой; рыжевато-коричневые глаза излучали свет. На женщине была простая желтая рубашка в полоску, стоившая, однако, как показалось Джесс, столько же, сколько стоили все вещи, покупаемые ею за год.