Амиго
Шрифт:
ЖАННА. Сынок, ты в кого такой уродился злой? Ты почему такой злой стал, сынок? Я не люблю тебя, сынок, не люблю совсем, вдруг поняла — не люблю тебя, чужой, плохой. Ой, беда, вот и вся, вот и всё, вот и вся… Такой красивый ты, сынок, а такой плохой… Ты в отца, в него…
КОСТЯ. А кто мой отец, ты хоть знаешь, дура такая?
ЖАННА. Знаю. Так тебе и сказала. Думай, что Дух Святой. Вот кто. Плохой ты. Плохой… (Идёт в комнату к Софье Карловне, села на кровать, руки на коленки положила, плачет). Господь
КОСТЯ (бормочет). Дура старая, старая дура, надоели, сдохните все…
ЖАННА. Ну, смотри, мама, какая я хорошая дочка, я помню: «Знайся только с достойными дружбы людьми, с подлецами не знайся, себя не срами». Ну, мама? Вот и вся. Всё смеялись, шутили, жить собирались, думали впереди много, а уже конец, так, что ли? Дак это ж понарошку было, неправда? Это ж не настоящее было, нет? Теперь нам что — Господь Бог навстречу, ангелы по бокам, так, что ли? Нет, не поддамся врагам, нет, не поддамся, не поддамся…
Костя пошёл на кухню с коробкой в руках. Поставил коробку на пол, включил свет, смотрит на Нину.
НИНА. Не надо.
КОСТЯ. Пусть горит.
НИНА. Что?
КОСТЯ. Ничего.
НИНА. Чего надо?
КОСТЯ. Ничего.
НИНА. «Уходи с дороги, птица…» Вы ещё не уехали? Давайте, мотайте, надоели.
КОСТЯ. Хватит.
НИНА. Что тебе, любитель острых ощущений? Тебе ещё горячее чего-то надо? Тебя нет, ты умер вчера. Поезжай. Испарись, исчезни. Я вызвала пианиста, он мне сейчас сыграет. Придёт, да, настоящий музыкант, он сыграет, я хочу, чтобы эти стены огласила подлинная, великая музыка. Чтобы она смыла всю грязь с этих стен. Сейчас придёт музыкант, я вызвала, я заплатила, я купила, я жду не дождусь, когда вас, мрази, тут не станет, ненавижу, вся Россия ваша — мразь. И я знаю, отчего тут только мразь выживает. Нет солнца над землёй. Вот уже четыре недели — серое небо, нет солнца. Его просто нет. От того все русские такие больные и злые. Нет солнца! Нет!
КОСТЯ. Чёкнулась.
НИНА. Я? Может. Знаешь, как правило с ума сходят очень порядочные люди, так сказал мне один знакомый психиатр, он знает. Вот и я с ними. Подлецы не сходят с ума. Живут.
КОСТЯ. Не капай на нервы со своей музыкой.
НИНА. «У дороги чибис, у дороги чибис…» Это русский мотив. Гадкий какой у нашей великой родины мотив. Никакенный. Отвратительный. Раздражающий. Ладно, гуляй. Иди вон.
КОСТЯ. Хватит, сказал.
НИНА. Я дома. Мне нужно. До вас мне дела нет. Вся Россия встала у моих окон и просит подаяние — дай, дай, дай, побирушки! Не дам. Не дам. Никому ничего не дам. Мне самой мало. Убирайтесь.
КОСТЯ. Пусть будет.
НИНА. Ну, что? Что надо тебе, что?
КОСТЯ. Ничего. Так. Злой я, да?
НИНА. Что?
КОСТЯ. Да вот, говорит тут кое-кто так. Так?
НИНА. Не знаю. Мне всё равно. Всё, что было до того — не считово, всё с начала, всё с начала, всё с начала, всё с начала…
КОСТЯ. Ладно. Давай с начала. И я тоже с начала, с самого начну. Ты прости меня, что я вчера так. Прости.
НИНА. «У дороги чибис! Он кричит, волнуется, чудак! Ах, скажите, чьи вы?! Ах, скажите, чьи вы?! И зачем идёте просто так?!..» А что ты вчера?
КОСТЯ. Кончай придуриваться. Прости. Мы уедем, больше никогда не увидимся и потому напоследок я… Короче — прости, сто раз — прости.
НИНА. Не знаю о чём он. (Тычет в клавиши пальцем). Отвратительный мотив. Отвратительный. Он сам звучит, я удивляюсь даже, как это так получается. Он в воздухе тут. Я утром начала с начала. Ничего не помню.
КОСТЯ. Прости, сказал. Ну?
Подошёл, закрыл крышку рояля, смотрит на Нину. Она смотрит на него снизу вверх.
НИНА. Нет, он не отвяжется. Не знаю, за что прощать. Но — пожалуйста. Простила.
КОСТЯ. Ты наврала мне или правда?
НИНА. Что?
КОСТЯ. Что ты — любишь меня? Нет, что я тебе нравлюсь? Ты говорила вчера, говорила, говорила, я помню? Так?
НИНА. Так. Ты красивый. Правда. Я люблю тебя. Вернее, любила. Хотела радости. Но как часто бывает — ошиблась. Самое ужасное в жизни — в ком-то разочаровываться. Вот я и разочаровалась. Но это вовсе ничего не значит. Всё равно ты тут останешься. Нет, не ты, а как тебе объяснить — мальчик-хлебопёк, которого я выдумала. Я его буду целовать каждую ночь и любить. Есть жизнь — эти стены, бардак и есть главное — когда выключается свет, и я могу себе представить, как должно быть. Вот там — нарисованная дверь и там ты придуманный есть, а тут — есть ты не придуманный. Там я люблю тебя, тут — нет. Выдумка. Вымысел. Фантазия. Магия. Там. Ну вот, я опять выступаю с лекцией. Извини. Это я сама себе. Это сложно понять.
КОСТЯ. Хочешь войти туда? Выключить свет?
НИНА. Зачем? Пусть горит. Я всегда не тут, а там.
КОСТЯ. Враньё всё это. Неправда. Выдумка. Любви нету. Что ты рисуешься, загадку из себя строишь? Ты блядь обыкновенная, Нина, сеструха милая, вот кем ты стала, понимаешь?
НИНА. Да, да, стала, да, да, любви нету. Есть выдумка. Фантазия. Магия. Там.
КОСТЯ. Нет, не фантазия, а враньё.
НИНА. Думай так.