Амнезия творца
Шрифт:
– А ремень не лопнет? – встрял в разговор Эдж. Он оставил девочку и Хаоса и протолкался через толпу к Келлогу.
Тот пропустил его слова мимо ушей.
– Не смог бы, – ответил он на собственный вопрос. – А если я буду на дне океана, а ты на лодке, сумеешь вытянуть меня на поверхность?
– Келлог, я не вижу твоих продрейнджеров, – сказал Хаос. – В чем дело? Они что, свалили вместе с грузовиками?
– Плавучесть! – вскричал Келлог. – Да поднимет вода бремя человека!
Похоже, толпа заразилась от Келлога уверенностью. Кто-то пропилил ножом банку
– Океан зовет, – чавкая, проговорил Келлог.
– До океана тысяча миль. – Хаос позволил себе возомнить, что его упрямство – на самом деле храбрость. Может, так оно и было.
– Нет! – воскликнул Келлог. – Тут ты, Хаос, заблуждаешься. Все планеты – в строю. Континентальные плиты – в движении. Океан – в пути.
Толпа отозвалась одобрительным шепотом.
Вероятно, она уже слышала это пророчество. Или видела во сне.
– В строю, – благоговейно повторил Эдж.
– Все, что я говорю, подтверждают звездные карты, – сказал Келлог. – Вот в чем разница между нами, Хаос. Я подчиняюсь звездам.
– Келлог, Хэтфорку нужна еда. Мне плевать, откуда она возьмется – из океана или со звезд. Мы делали, что ты хотел, смотрели твои сны. Теперь давай еду.
– Без попечительства – никаких налоговых отчислений, – усмехнулся Келлог. – Так, так, прекрасно. Наверное, скоро мне придется изменить твое имя.
– Ага, измени его имя, – поддакнул Эдж. Он помогал водрузить тушу над огнем. Из-за спины Хаоса выскочила девочка – посмотреть.
Келлог нахмурил загорелый лоб:
– Хаос, твоя проблема – в неумении приспособиться к новому порядку. Мы теперь, после бомбежек, – совершенно иная раса. И у нас совершенно новый образ жизни. – В его голосе появилась и быстро выросла интимная, проникновенная нотка, и интерес толпы перекинулся на жаркое.
Меньше всего в болтовне толстяка Хаосу нравились такие вот нотки откровенности.
– Первая задача разумного сообщества – добровольная эволюция, – назидал Келлог. – Признаю, мы унаследовали великую традицию, но нельзя допустить, чтобы эта традиция заставляла нас топтаться на месте. Необходимо переступить через прошлое. Для новичков мы слишком долго игнорировали других разумных обитателей этой планеты. Жителей океана. Хуже того, мы стыдимся своего водяного происхождения. Хаос, эволюция циклична. Ты в состоянии это понять?
– Келлог, что случилось с твоими грузовиками? – Дело было не только в героической стойкости. Хаоса терзал голод. – Что, в Денвере больше нет еды?
– Мы намерены вновь обжить райский сад, Хаос. Я здесь для того, чтобы указать путь. Но на сей раз мы будем действовать иначе. Бомбы лишили этот мир смысла, и теперь наша задача – наполнить его новым смыслом. Новые символы, новые суеверия. Я о тебе говорю, Хаос. Это ты – новое суеверие.
– Уже нет, – удивил Хаос сам себя. – Ухожу. Я тут больше
– Погоди минутку, – попросил Келлог. – Не говори ерунды. Не можешь ты отсюда уйти.
– Вряд ли где-нибудь хуже, чем тут, – сказал Хаос. – Радиация спадает.
– Да я не про радиацию… Внезапно толпа попятилась от костра, кто-то завыл. Эдж похлопал Келлога по плечу.
– Э, Келлог, – произнес он тоскливо, – ты глянь…
От жара грудь животного лопнула и закишела бледно-розовыми червями. Падая в яму, они корчились и шипели в огне, усиливали своим запахом мясной аромат.
– Дерьмо, – сказал Келлог, ни к кому не обращаясь.
К Хаосу подбежала Мелинда Селф и робко просунула палец в петельку на его поясе. Толпа негромко зароптала.
– Да, дерьмо! – произнес Келлог с большим пылом. Наполнил грудь воздухом, а толпа, казалось, затаила дыхание. – Хммм… – Взгляд его перескочил на Хаоса и Мелинду, и вдруг он вскинул руку и повернулся к толпе.
– Взять их!
Хаос глазом моргнуть не успел, как ему заломили руки за спину, а в позвоночник уперлось чье-то колено. Он принялся лягать стоящих позади – никакого толку. В спину вонзились костяшки его собственных пальцев. Но он и тут не угомонился, и его повалили лицом в песок.
– Ты хочешь знать, что случилось с моими грузовиками? Диверсия, вот что с ними случилось. Кто-то их подорвал в пяти милях от города. Уцелевший сказал, что по ним долбанули с неба. «Воздух-земля», что-то вроде этого. И что теперь прикажешь с тобой делать, а, Хаос?
– Ничего.
– Ну и кто, по-твоему, мог взорвать мои грузовики?
– Понятия не имею.
– Ну да? А вот мне кажется, дружище, тебе все это снилось. Факт, я уверен. Сегодня поутру одна старушка подобрала на обочине трассы туфлю, и в той туфле была нога. И мы, Хаос, хотим отдать тебе должок. Мы хотим съесть твою кралю.
На эту перемену в поведении Келлога толпа отреагировала, как свора отменно натасканных псов. Вмиг забыты утопические грезы; обернувшись свирепыми дикарями, малоамериканцы набросились на девочку, схватили за руки и за ноги, потянули в разные стороны.
– Эй! Это еще что такое! – крикнул Келлог. – Не вздумайте шкурку испортить! Мне она на стенке нужна. Сделаем все как полагается, вымочим в рассоле.
Мелинда Селф заплакала, один из приспешников Келлога зажал ладонью ей рот, запрокинул девочке голову. Хаос попытался подняться, но не удалось – кто-то поставил ногу ему на плечо.
У костра освобождали от обугленной тухлятины вертел.
– Келлог, прекрати, – сказал Хаос. – Это уже слишком.
Он подумал, что его провели, как сопливого мальчишку. В астрологических прогнозах этого не было. Как не было и людоедства в сновидениях.
– Хе! Слишком? Я бы сказал: не то чтобы очень. Может, надо ее сначала покормить? Посмотреть, как она сожрет твои…
– Когда же это кончится? – спросил Хаос. – Что бы ты ни вытворял, своей смертью ты не умрешь, не надейся. Они и тебя сожрут, помяни мое слово, – его голос потрескивал от напряжения, – ублюдок!