Амнезия
Шрифт:
– Суд с этим не согласился.
– Я цитирую по газетам. Вы ведь сказали, что не все в них вранье.
– Я ошибался. – Адвокат улыбнулся краем губ. – Вы имеете в виду, что родственники убитых конкурентов ему должны были мстить?
– Нет, я имею в виду другое.
– Божье наказание?
– И не это. Если ты играешь по таким правилам, то чего ждать? Если вышел на боксерский поединок, будь готов к боксерскому поединку, а не к шахматной партии. Боксер, считающий, что его избила сама судьба, выглядит глупо. Его избила не судьба, его всегда будут бить, пока он на ринге.
– Надеюсь,
– Да, пора поговорить о Марине. Я ей ничего не излагал, Владимир Викторович. Но вы должны понимать одну вещь… Не знаю, проявился ли ее характер во время сегодняшнего разговора…
– Проявился, – перебил адвокат. – И для меня это один из главных сюрпризов дня. Я ведь ее не знал раньше, но Михаил Александрович мне о ней рассказывал. Он говорил: «Домашняя девочка, очень тихая, ранимая и послушная. Не знает жизни». Последнее его расстраивало больше всего. Он как-то спросил: «Если бы она очнулась, а я в это время уже умер, то как бы она со всем этим справилась? Она ведь не приспособленная: всю сознательную жизнь провела под моим крылом. Она еще ребенок». Знаете, он так устал, что жизнью не дорожил. Он только боялся, что она очнется, а его рядом не будет… Но я продолжу свою мысль о сегодняшнем разговоре. Мне не показалось, что я разговариваю с домашней девочкой и ранимым ребенком. Нет, не показалось.
– И мне не показалось.
– А вам почему?
– Неделю назад она потребовала принести все газеты о судебном процессе над отцом. Я, конечно, запретил приносить. Рано еще газеты читать.
– И правильно. Он этого боялся больше всего! Он мне однажды сказал, отбросив одну из этих газет в сторону: «Представляете, если обо мне останется только такая информация? Если спустя много-много лет меня смогут оценить лишь по газетным статьям? Ведь все решат, что я был монстром, и со мной случится та же история, что с графом Дракулой. Судя по всему, он был просто строгий хозяйственник. Жестокий, но тогда многие сажали своих крестьян на кол. А смотрите, какая у него плохая репутация! И все из-за писак. Хорошо хоть на Страшном суде учитываются разные источники». Вот как он думал!
– У него была мания величия, это я вам как врач говорю… – (Крючков рассмеялся). – Хотя, Владимир Викторович, она их все равно когда-нибудь прочитает.
– Даже не сомневаюсь, – все еще улыбаясь, сказал адвокат. – У девочки сильный характер. Она меня даже не спросила, что я думаю о процессе.
– А что ее интересовало?
– Ну, я пришел, чтобы проинформировать ее об имуществе, которым она на сегодняшний день располагает. Это имущество не такое уж большое. Разумеется, у нее есть хорошая квартира, есть машина, дача. Еще на ее имя положена некая сумма в банк. Но сумма, откровенно говоря, не огромная.
– А где все остальное?
– Разошлось… Многое было утрачено еще во время процесса, потом Маринино содержание влетело в копеечку. Думаю, что все воровали, Иван Григорьевич.
– А фонд, его имущество?
– Оно Марине не принадлежит.
– Так по завещанию?
– Да.
– Ну и ну. Я был уверен, что она унаследовала миллионы.
– Все были уверены… Впрочем, она и унаследовала миллионы. Квартира, загородный дом и сумма в банке – это как раз пара миллионов.
– А как вы считаете, Лола Королева тоже думала, что будет в разы больше?
– Эта не думала – эта была уверена. Сам Королев ей об этом неоднократно рассказывал. Зачем – другой вопрос. Он ей говорил прямо: «Моя дочь – принцесса, а ты, Лола, лимитчица. Дешевкой родилась, дешевкой умрешь. Поэтому моя дочь, когда очнется, унаследует целый мир, а ты получишь фигу с маслом». Думаю, что некрасиво так говорить. Правда, он говорил это во время ссор.
– Тем не менее, она старательно исполняла его волю после его смерти.
– То есть контролировала Маринино лечение? Ладно вам! Вы же знаете: клиника работает как машина. Что здесь контролировать? И потом, десять тысяч долларов в месяц – это неплохая зарплата. Вот вы – человек, который по-настоящему не отходит от нее. Вы получаете такую зарплату?
Иван Григорьевич даже улыбнулся: слова были излишними.
– Так что из Лолы не получится сделать героическую вдову.
– А где она сейчас?
– Понятия не имею.
– Вы не знаете, она получила деньги за последний месяц?
– Знаю. Она их не получила.
– Вам это не кажется странным? Десять тысяч – немалая сумма.
Адвокат остро глянул на него. Потом покачал головой.
– Вы были с ней знакомы? – спросил он.
– Я пришел сюда лишь месяц назад. Я ее не застал.
– Были бы знакомы, не спрашивали бы. Эта девушка не собиралась хоронить себя в образе вдовы. Все эти два года она искала богатого мужчину. Она его начала искать еще до самоубийства Королева, и он это знал. Михаил Александрович отдавал себе отчет в том, что его проблемы жене не нужны. Он сказал так: «Если в этом мире в чем-то можно быть уверенным, так это в том, что Лола не будет носить мне передачи в тюрьму».
– Но она два года подряд приходила в эту клинику чуть ли не через день.
– Ну, во-первых, у нее была личная причина. Во-вторых, принцы ловятся не так быстро. Ей нужны были деньги, и она выполняла условия завещания. Чтобы найти нового хозяина, она должна была шикарно одеваться, ходить по модным ресторанам, ездить на дорогие курорты. Она снимала небольшую дачу на Рублевке, оплачивала членство в самом, как это сейчас говорят, пафосном спортивном клубе. Там такие девушки часто ловят принцев. Они даже платят администраторам, чтобы те им звонили, когда в спортивный зал придет определенный человек. Это настоящая охота, Иван Григорьевич. Я нередко составляю брачные контракты для таких пар, я насмотрелся. С учетом Лолиной красоты эта охота должна была завершиться успешно.
– Вы считаете, что месяц назад она успешно завершилась?
– Думаю, да.
– Мне говорили, что квартира на 1905 года опять стоит закрытая. Она ее бросила?
– Почему бы нет? И квартира и десять тысяч – для нее не куш. По своим внешним данным она может претендовать на яхту или на самолет. Вполне возможно, сейчас Лола живет в каком-нибудь красивом доме на мысе Антиб.
Иван Григорьевич задумался: но не о Королевых – о сигаретах. Ему опять хотелось курить, хотя уже и не так мучительно. На днях он понял, что у него получится избавиться от этой привычки: он сильный.