Амнезия
Шрифт:
Наконец-то он одолел первый этаж. Джеймс стоял посреди коридора и ждал, что его затопят облегчение и гордость, но не чувствовал ничего. Ему не с кем было поделиться своей радостью, некому было поздравить его с завершением работ. Внутри зияла пустота. Джеймс вспомнил о заказчике, Малькольме Трюви. Мог бы позвонить и сказать спасибо или хотя бы черкнул пару строк, хмуро подумал он. Пустые мечты: Малькольм Трюви и думать о нем забыл.
Он был один на всем белом свете. Три месяца жизни Джеймс посвятил обновлению дома, а оказалось, что это не нужно никому, кроме него самого. Он вздохнул и с
Захотелось вдохнуть свежего воздуха. Джеймс набросил на плечи пальто и вышел на крыльцо. Шел снег. Джеймс всматривался в черноту ночи, в летевшие прямо на него крошечные белые кристаллики, и тут его проняло. Главное, что он жив, а мир прекрасен! Он прожил на этом свете целых тридцать лет, пролетевших как одно мгновение!
Некоторое время Джеймс стоял на пороге, вдыхая и выдыхая студеный воздух и глядя, как пар от дыхания рассеивается во тьме. Неожиданно он услышал музыку — детские голоса выводили старую мелодию рождественского гимна. Музыка рождала внутри знакомое горько-сладкое чувство, но это была не та,успевшая надоесть музыка. На миг звуки вернули его в детство, в пригород, в котором он вырос. Джеймс подумал о родителях, бабушке и с ужасом уставился на часы. Он точно знал, что сегодня четверг, но какое число? Двадцать четвертое. Сочельник. Джеймс вернулся в дом, засунул вещи в рюкзак и уже через час ехал на юг.
В своем черном — в отличие от Джеймсова белого — фургончике я следовал за ним на безопасном расстоянии.
4
Машина времени
~~~
Облокотившись на подоконник, Джеймс смотрел, как дождевые капли стекают по стеклу. Через дорогу напротив высился унылый ряд домов с опущенными занавесками. Очертания дымовых труб, спутниковых антенн и дождевых капель мешались в тусклом свете фонарей. Полночь, и ни единой живой души за окном.
Джеймс стоял у окна своей спальни. Теперь мать называла ее комнатой для гостей, а отец — кабинетом. Спальня еще хранила следы его пребывания. Книги на полках, настольные игры в ящиках стола, медные и стеклянные фигурки на его поверхности относились ко временам Джеймсова детства. Мебель с иголочки совсем не вписывалась в интерьер, делая спальню похожей на офис. На самом деле эта комната вовсе не была его собственной — родители переехали, когда Джеймсу исполнилось восемнадцать. Желтенькие обои и серый ковер рождали воспоминания о других временах: чемпионате мира по футболу; зиме и весне, когда он вкалывал в пабе и на складе, а затем неожиданно для себя стал журналистом; и, наконец, лете перед отъездом в университет Г.
Воспоминания путались. Джеймс словно путешествовал сквозь время. Он отвернулся от окна и увидел своих воображаемых братьев-близнецов: двадцатиоднолетний Джеймс скорчился перед экраном монитора; двадцатипятилетний
Он слышал, как в соседней комнате родители спорят о чем-то яростным шепотом. Мысли неохотно вернулись на три часа назад, когда Джеймс позвонил в дверь родительского дома.
Открыла мать. Увидев Джеймса, она смутилась. Родители не верили, что он все-таки приедет. Нет, они конечно же рады, но разве сложно было предупредить? Мать заспешила наверх приготовить Джеймсу постель, отец отправился на кухню ставить чайник. Родители подняли с постели бабушку, и все вместе уселись в гостиной у телевизора. Разговор вышел неловким и бессмысленным. Впятером, подумал Джеймс: он, отец, мать, бабушка и этот ящик.
— Ну, — проорал отец, пытаясь заглушить завывание сирен, — как там дом, который ты ремонтируешь?
— Нормально, — ответил Джеймс. — Вот доделал первый этаж.
— Молодец. Значит, дело движется?
— Движется.
— Есть кое-что, чего я не понимаю, — вклинился телевизор. — Окно было закрыто, не так ли?
— Наверняка там хватает работы.
— Еще бы, работы там хоть отбавляй.
— Должно быть, это сделал тот, кого она знала. Она сама пригласила убийцу войти.
— Но тебе действительно нравится этим заниматься? — поинтересовалась бабушка.
— Да, действительно нравится.
— Вот и хорошо. Это самое главное.
— Угу.
Некоторое время они молча следили за тем, как раскручивается на экране детективная интрига.
— Это отчим, — предположил отец, — я уверен, это он.
— Но у отчима есть алиби, — возразила мать.
— Ерунда, оно фальшивое. Все эти сериалы делают на один манер.
— Ш-ш-ш, из-за тебя я все пропущу.
— Сержант, а это вы видели? — снова вклинился телевизор. — Возможно, ключ к разгадке…
— Как работа, пап?
— Как всегда, — равнодушно пожал плечами отец, — работа есть работа. — И тут же внезапно оживился и воскликнул: — Вот видишь, я же говорил тебе! Это был… как там его?
— Отвлекающий маневр?
— Верно!
Позднее, когда убийца был разоблачен (им оказался шурин), мать решилась задать Джеймсу вопрос об Ингрид (если, конечно, он не против поговорить о ней).
— Мне нечего сказать, — ответил Джеймс.
— Понимаю. Извини.
В глазах матери Джеймс прочел беспокойство и боль.
— Прекрасная девушка, — встрял отец. — Ты, верно, совсем рехнулся, если бросил ее.
— Брайан, не вмешивайся, ты-то здесь при чем? — налетела на него мать.
— Я просто сказал, что она прекрасная девушка.
— Но ты же не знаешь обстоятельств…
— Мы получили от нее очень милую открытку на Рождество, — вмешалась бабушка.
— Открытку? — удивился Джеймс.
— Открытку. Чуткая девушка. Я сказала что-то не то?
— Да нет, все нормально.
С тех пор как они расстались, Ингрид не написала Джеймсу ни строчки.