Амок
Шрифт:
Вскоре путники очутились в таком диком месте, словно здесь никогда не ступала нога человека. Чаща, скалы, ручейки, водопады – все это придавало местности суровую красоту. Несмотря на каменистую почву, ноги мягко ступали по мху, как по ковру. Мох покрывал не только скалы, но и громадные деревья вокруг.
На суку одного такого дерева Пип увидел огромное гнездо, похожее на корзину, величиною метра в два.
– Что за зверь там живет? – заинтересовался он. – Птица или животное?
Нонг не знал, и Пипу не удалось удовлетворить свое любопытство.
Зато Пипу удалось сунуть нос в красивый разноцветный кувшин с крышкой. В средине была вода, а в ней куча мертвых мух, жуков и всяких козявок. Края кувшина такие гладкие, что какая бы муха или жук ни сели на них, они тотчас же соскальзывали вниз и находили себе смерть. Теперь уже Пип разъяснил Нонгу, что этот кувшин – цветок хищного растения, питающегося мясом.
Вдруг кто-то швырнул в них сверху шишкой. Подняли головы – кривляются, дразнятся морды обезьян.
– Я вам покажу! – засмеялся Пип и бросил в них ком земли. Сверху ответили. И началась игра, в которой и Нонг принял участие. Но скоро обезьяны заверещали, задрали хвосты и исчезли в ветвях.
Пип отметил, что зверья здесь, рядом с людьми, ничуть не меньше, чем в отдаленных джунглях.
Видимо, бадувисы не трогают соседей. Пип очень хотел пополнить свои трофеи красивой шкурой пантеры. Он сказал об этом Нонгу, и оба стали внимательно присматриваться ко всем темным уголкам, где можно было найти этого зверя. Но Хаон назвал бы их поиски детской игрой: разве так ищут осторожную, чуткую, хитрую пантеру?
Постепенно они уходили все дальше и дальше, направляясь к югу, чтобы обогнуть гору «табу». Обычная, даже невысокая, она в другое время совсем не привлекала бы внимания Пипа, если б не это «табу», не этот таинственный запрет. Срезанная вершина горы, как видно, имела углубление, а может, и кратер вулкана.
Что же там такое может быть, если столь строго запрещено даже подходить? Нельзя ли заглянуть туда хоть одним глазом?
До ушей путников долетел шум, словно где-то
работала фабрика или завод. Оба тут же заметили, что впереди, из лесистой долины, поднимается не то дым, не то пар.
– Опять какое-то диво! – воскликнул Пип. – Чего доброго, мы еще найдем здесь завод по производству автомобилей и самолетов!
Направились туда. Грохот усиливался, вместе с ним слышалось шипение словно бы паровоза.
Когда подошли к краю долины, сразу увидели, что вся она действительно заполнена паром. Посредине кипела горячая речушка, а с одной и другой стороны от нее вырывались из-под земли струи воды. Они рвались вверх, как из труб, шипели, свистели, пищали, хлюпали. Временами две струи с противоположных сторон скрещивались, образуя арку. В глубокой яме гудело и сопело, точно в ней находился громадный зверь, стремившийся вырваться на свободу.
И вдруг зверь этот вырвался: задрожала земля, загрохотали камни, и гигантский столб воды поднялся метров на двадцать в высоту. Поднялся и тут же исчез, и опять
– Гейзеры! – вскрикнул Пип. Но для Нонга это слово ничего не значило. Он, никогда не видевший гейзеров, удивился им больше Пипа.
Долго любовались они этой картиной. Спустились вниз, обошли и осмотрели все фонтаны, ежеминутно рискуя попасть под струю горячей воды и пара. Нонг, наконец, освоился, даже высказал дельную мысль:
– Тут и без костра можно приготовить обед.
– Вполне! – весело подхватил Пип.
И через полчаса в одном из естественных горшков уже готовилась дичь. Путешественники пообедали с большим аппетитом.
– Не хватает лишь чаю или кофе, чтобы чувствовать себя как дома, – сказал Пип, растянувшись на траве.
Гора «табу» была теперь с другой стороны от них. Значит, они все же обогнули ее и очутились сзади, с юга. И нигде не видно было ни одного человека…
«Неужели они все время охраняют ее? – думал Пип. – Для этого понадобился бы целый полк солдат. А тут – ни души, и никакой границы нет. И что такое, в конце концов, табу? Существует оно лишь для того, чтобы держать в страхе темный, запуганный народ. Ведь люди сами не нарушат запрета, боясь, что бог строго накажет нарушителя. Потому и охрана не нужна. А раз так…»
Пип поднялся с травы, сказал:
– Я думаю, отсюда можно было бы тихонько всползти на гору и посмотреть, что там делается.
Нонг не верил в силу бадувисского «табу», но ему отнюдь не хотелось карабкаться на гору.
– Стоит ли рисковать, туан? – ответил он. – Может случиться, что нас заметят, и тогда будут неприятности.
– Некому заметить, – уверенно возразил Пип, – да и риск небольшой. Нужно будет – опять дам их богу жертву, и все. Недаром они пустили меня в свою церковь. А главное, эта сторона горы очень удобна: вся заросла кустарником.
В конце концов условились, что Пип пойдет один, а Нонг останется его стеречь. Если увидит что-нибудь подозрительное, предупредит туана выстрелом. До горы было еще далековато, и поэтому решили подойти ближе.
Так и сделали. Нонг спрятался за скалой, Пип направился к горе. Вскоре он скрылся в чаще, а минут через пятнадцать Нонг увидел его у подножия горы. Так повторялось несколько раз, до тех пор, пока крошечная на расстоянии фигурка белого не замелькала на самой вершине. Мелькнула в последний раз и пропала.
Час прошел, второй, третий… Наступал вечер… Спряталось солнце… Наступила ночь… Пип исчез…
Нонг подождал еще часа два и вернулся в долину гейзеров.
IX. В НЕДРАХ ДРЕВНЕГО ХРАМА