Амок
Шрифт:
– Если нет дождя, я сплю под крышей, – сказал Дан, указывая на угол под небольшим навесом.
– Вот и хорошо! – весело сказал Нонг. – Я такой же господин, как и ты. Значит, и мне будет здесь отлично!
– Но ведь ты платишь большие деньги!
– Не за это. Мне надо пожить тут некоторое время, чтобы познакомиться с очень важными для всех нас делами. А для этого лучше жить среди своих, чем шататься по незнакомому городу.
IX. ВОССТАНИЕ
Ночь на 13 сентября 1926 года.
Ароматная южная ночь, когда дышится так легко и привольно, когда можно отдохнуть от дневной жары.
Те, кто может, проводят ее в садах, кафе, ресторанах. Свет, точно зарево, поднимается над центром города. Мелодичная музыка доносится оттуда в темные, грязные кварталы, где спит придавленный гнетом властьимущих простой народ.
Наконец проходят и эти часы. Веселая публика разъезжается по домам, меньше становится огней, закрываются ночные заведения.
Батавия спит. Только кое-где виднеются фигуры полицейских.
Но вот на одной из темных улиц мелькнула тень. За ней вынырнула еще одна из соседней улицы. А там еще и еще…
Мелькнут – и пропадут, чтобы появиться в другом месте.
Если бы проследить внимательнее, можно было бы заметить, что движутся они по двум направлениям: к центру города и к воротам с головой Питера Эльбервельда.
Вот на углу двух улиц пристал к трем человекам полицейский. Спор был недолгий: через минуту труп полицейского лежал за соседними воротами, а вокруг опять было так же тихо, как и прежде.
Полицейский возле почты заметил, что в соседний сад, крадучись, пробралось несколько человек. Только было собрался поинтересоваться ими, как вдруг в ушах зазвенело, и блюститель порядка потерял сознание. Очнуться ему уже не суждено было никогда…
В помещении почты, телеграфа и телефона царит тишина. Стучат, будто без цели, аппараты. Чуть шевелится сонная дежурная.
Зазвенел телефон.
– Центральная, – отвечает телефонистка-метиска и слышит взволнованный голос:
– Соедините скорее с генерал-губернатором! Говорят из тюрьмы!
Но соединить дежурная не успевает: шум, грохот, – и распахивается наружная дверь.
– Не двигаться! – гремит зычный голос. Помещение мгновенно наполняется вооруженными
людьми.
– Не бойтесь, товарищи! – уже мягко звучит тот же голос. – Это народ пришел хозяйничать в своем учреждении!
И служащие-туземцы не боятся. Только сильное, незнакомое до того волнение охватывает их…
А возле тюрьмы тем временем шла стрельба. Сразу ворваться в тюрьму не удалось
Выстрелы тюремной охраны смешивались с шумом и криками повстанцев.
Начальник, как шальной, носился из конца в конец, револьвером подбадривая ненадежную свою охрану.
– Ворота, ворота ломайте! – слышалось снаружи.
Дан первый схватил большой камень и бросился к воротам. Нонг даже удивился: откуда у больного такая сила? Со страшным грохотом ударился камень в ворота, зазвенели железные створки, а Дан упал на землю, насмерть сраженный пулей в голову.
Нонг подхватил тот же камень, но бросить не успел: сзади неожиданно загремели выстрелы. На помощь тюремной охране прискакал отряд конных жандармов.
Повстанцы дрогнули, смешались.
– Товарищи! Вперед! Их только тридцать человек! – раздался чей-то бодрый голос.
Но хоть и тридцать, а засели враги среди строений и в садах. Требовалось время, чтобы и окружить, и выбить их, а времени не было совсем. И все же повстанцы разделились на две части, одна бросилась на жандармов, другая – на штурм тюрьмы.
И когда успех, казалось, был уже совсем близок, вдруг застрочил пулемет: к тюрьме подошел большой отряд войск с бронеавтомобилем…
Город уже не спал. Кавалеристы и автомобили носились по улицам. Каждого туземца расстреливали на месте. Лишившись телефонной и телеграфной связи, власти отдавали самые противоречивые приказы.
– С Вельтевредэном связи нет!
– Повстанцы напали на дом генерал-губернатора!
– В предместье Мейстер Карнелиус повстанцы разрушают правительственные учреждения!
Вспыхнул один пожар, другой. Вот и над Приор-ком поднялось зарево. В разных местах боевые группы вступают в схватки с солдатами. С каждой минутой повстанцы становятся сильнее. Скоро восстанут поголовно все, и не хватит солдат подавить мятеж. Власти нужен быстрый и решительный успех в главных пунктах, а на уличную стрельбу можно не обращать внимания.
И в это время разносится весть, что возле тюрьмы повстанцы разбиты…
Но почта держится. Из всех окон отстреливаются герои. На полу уже лежат убитые и раненые. Двое служащих почты подхватили оружие и тоже приняли участие в обороне.
У всех надежда, что сейчас на помощь придут товарищи из тюрьмы, что восставший народ зальет весь город!
Но вместо товарищей прибывают все новые и новые солдаты. Круг сужается. Здание почты плотно охвачено со всех сторон. С соседних крыш и из окон домов стреляют солдаты. Внизу уже ломятся в двери.
Проходит час, второй… Изменений все нет, а солдаты подходят ближе и ближе.
Холодное отчаяние сжимает сердце. Неужели все зря, неужели восстание задушено? Не может этого быть! Нужно лишь продержаться как можно дольше!…