Амон-Ра

Амонашвили Шалва Александрович

— Приду, приду обязательно! — пообещал мальчик.

Мама взяла Саломею за руку и повела за собой. Амон-Pa долго смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Остальные женщины вернулись к своим заботам, они взяли кувшины с водой и пошли домой, за ними убежали и две девочки. Мара стояла рядом с сыном и с нежностью смотрела на него, потом сказала:

— Пойдем домой!

— Нет, мама, я должен уйти!

Мара погрустнела. Она очень надеялась подольше побыть с Амон-Pa, ведь он не так часто приходил к ней, как этого хотелось бы.

— Ну, останься

на ночь, сынок! Когда ты еще доберешься до пещер, ведь ночи сейчас безлунные, а уже стемнело! — уговаривала Мара.

Амон-Pa задумался. Ему захотелось посидеть рядом с мамой, уткнувшись в ее теплые, добрые руки лицом. Но сердце мальчика подсказывало, что надо спешить к учителю, что Андрей давно его ждет. Амон-Pa поцеловал маму в щеку и ответил:

— Нет, мамочка, я должен идти. Андрей давно ждет меня, он не говорил, что я могу остаться. Мара опять прижала сына к сердцу.

— Раз так, то иди, сынок. Но будь осторожней!

Амон-Pa обнял мать и пошел по улице, Иорам последовал за ним. Глаза Мары, полные любви, провожали удалявшихся мальчиков.

Амон-Pa и Иорам некоторое время шли молча, первым нарушил молчание Ра:

— Иорам, чувствую, ты мне хочешь что-то сказать! — обратился он к своему спутнику.

— Возьми меня с собой! Возьми к Философу! — с мольбой в голосе попросил Иорам.

— Я не могу дать тебе ответ, надо спросить у Андрея, — ответил Амон-Ра. — До свидания, Иорам!

Иорам проводил Амон-Pa до окраины Города. Было уже совсем темно, и Ра сразу исчез из виду. „Как же он доберется до пещер в такой темноте? — подумал Иорам. — Неужели он не боится зверей?“ Но Иорам не знал, что свой комок страха Амон-Pa давно погрузил в морскую пучину.

Глава 11

У Андрея горели свечи, он что-то писал. Услышав звук шагов, Андрей вышел на площадку с зажженной свечой.

— Ты опоздал… Как же ты шел в такой темноте? — заботливо спросил он своего ученика.

Амон-Pa улыбнулся учителю и быстро заговорил:

— Андрей, твоя мазь сотворила чудо!

— Подожди, не спеши. Давай сначала войдем в пещеру, посидим, а когда ты отдохнешь, то расскажешь мне обо всем по порядку, — остановил учитель мальчика.

Хлеб, сыр, молоко и фрукты — вот все, что составляло ужин Андрея и Ра. Они быстро поели. Амон-Pa не терпелось поскорей рассказать учителю о том, как он сумел исцелить с помощью волшебной мази разодранные колени Иорама и обожженные руки Захария-мастера. Мальчик говорил быстро и восторженно, но при этом не забывал описывать даже малейшие подробности прошедшего дня.

Андрей внимательно выслушал рассказ Ра и задумался. Он, конечно, знал, что мазь здесь ни при чем, ведь не мазь, а Амон-Pa творил чудеса! А сам мальчик и не знает, какие в нем живут силы, какие возможности! Как же теперь ему сказать, что мазь вовсе не была чудодейственной, что это был просто благоухающий крем! Андрей нарочно заставил мальчика полдня работать в лаборатории, да ещё показывал ему всем своим видом, с какой осторожностью и в каких точных

пропорциях надо готовить эту, якобы лечебную, мазь. Тем самым он хотел, чтобы Ра уверовал в целебные свойства мази, и с этой верой лечил людей. Сегодня Андрей испытал веру мальчика, испытал силу его любви, сочувствия и доброты, испытал огонь его сердца. И этот огонь оказался мощным, горячим и ярким!.. «Нет, — решил Андрей, — я ничего не скажу Ра, когда-нибудь он сам обо всем догадается, а пока пусть все будет по-прежнему».

В это время Амон-Pa рассказывал учителю о встрече с Большим Мальчиком, о неприятностях, которые этот мальчуган доставил Ра, и о камне, брошенном Большим Мальчиком. Учитель взял камень, поднес к свече и стал внимательно рассматривать его, а затем с болью произнес:

— Это камень-письмо. И раз камень валялся под ногами этого Большого Мальчика, то, должно быть, он и принадлежит ему. Если бы он не был полон злобы, тогда камень наверняка понравился ему, и он взял бы его домой, а со временем, может быть, догадался бы о чём-то и даже смог бы раскрыть тайну письма! Знаешь, к чему ведут человека злость и ненависть? К тому, что он сам начинает разрушать свою собственную судьбу! Теперь пройдет еще много, очень много лет, пока этот камень-письмо опять найдет его, Большого Мальчика…

— Я понесу, сейчас же понесу ему этот камень! — загорелся Амон-Pa. Однако учитель успокоил мальчика:

— Это лишние хлопоты, он уже отбросил от себя свой камень, и этим выбрал свой путь. В этой жизни Большой Мальчик уже ничего не поймет из того, что написано в камне-письме. Ты можешь отнести ему камень, а он бросит его в другого человека, как бросил в тебя.

— Но что же тогда нам делать с этим камнем-письмом? — обеспокоился Ра.

— Делай то, что подскажет тебе сердце. Когда-нибудь камень сам пустится в длинную дорогу и найдет своего адресата. И нам остается только молиться, чтобы тогда он, этот человек, не отбросил от себя свою судьбу так же, как сделал это сейчас…

Затем Амон-Pa рассказал Андрею о том, как он с Саломеей взлетел в воздух.

— Взлети и здесь, купол пещеры высокий, попробуй! — предложил учитель ученику.

Амон-Pa встал и начал крутиться, как крутился вместе с Саломеей, однако, у него ничего не вышло. Он даже не смог оторваться от земли, не то чтобы взлететь.

— Андрей, я сказал тебе правду, я летал! — смутился мальчик.

— Верю тебе, малыш, — спокойно ответил Андрей, — попытайся разгадать, как ты это сделал, чтобы потом всегда получалось.

Учитель был доволен сегодняшними успехами своего ученика, надежды Андрея сбывались. Он провел рукой по лбу мальчика, снял засохшую кровь, затем потрогал пораненный локоть… Амон-Pa догадался, что это Андрей «стер» со лба оставшийся след от брошенного камня и исцелил раны на локте, но при этом, почему-то, он не использовал никакие мази! Ра уже был готов задать по этому поводу вопрос, но учитель опередил его:

— Сегодня ты много и хорошо потрудился, иди отдохни, — поспешно сказал Андрей и пошел в свою пещеру.