Амриты
Шрифт:
Настя встрепенулась:
– Докажи! – потребовала она.
– Скажи, как.
– Отправь меня домой, тогда я тебе поверю, – она выпалила это и с замиранием сердца ждала, что он ей ответит.
Он задумался ненадолго. И вдруг, кивнул соглашаясь:
– Хорошо. Только и ты пообещай мне, что сначала выслушаешь.
У Насти загорелись глаза:
– Обещаю! Конечно, обещаю!
Габриель повернул к скале. Насте ничего не оставалось, как пойти за ним.
– Если бы мы тебя сразу нашли, – сетовал он. – То сейчас не
Они подошли к скале вплотную. И снова Настя увидела клубящийся туман. На это раз Габриель просто раздвинул его руками, как занавеску. В голове у Насти сразу же возникло воспоминание того, как и она сама когда-то так же проникла в соседнюю с кабинетом беловолосой врачихи комнату. Выходит, там была не занавеска, – запоздало догадалась она. Удивляться не было сил. Она просто последовала за Габриелем в образовавшийся проем и очутилась в зале с колоннами. Никакого коридора не было.
«Странно» – подумала Настя, но и эта мысль не взволновала ее. Она устала от странностей. Теперь ее интересовало только одно: выполнит ли Габриель свое обещание.
– В этом месте сходится множество путей, или, как их еще называют – струн, – сообщил Габриель. – Струны образуют узлы. Именно поэтому амриты создали здесь свою цитадель. Из узла можно попасть практически в любую точку пространства и отсюда легко нащупать другой узел.
Настя рассеянно кивнула.
– Ты ведь уже догадалась, как мы тебя вычислили? – переспросил Габриель.
Настя неуверенно пожала плечами:
– Это из-за того, что я смогла пройти сквозь… – она вопросительно взглянула на Габриеля.
– Вот именно! – обрадовался он, – в том подвале никакой комнаты не было. Было твое представление о комнате.
– Мое представление, – эхом повторила Настя. – По-твоему, никакой реальности не существует, есть лишь наше представление о ней? – уточнила она и испугалась собственных слов.
Габриель задумался:
– То, что ты сейчас назвала реальностью, существует, конечно, но это, скажем так, человеческая реальность. Замкнутость в трех измерениях. Люди живут в темнице своих представлений.
– А вы, значит, не люди? – уточнила Настя.
– Не вы, а – мы, – поправил ее Габриель, – видишь ли, нас трудно назвать людьми. Мы слишком сильно отличаемся от них. Не внешне. А внутренне. Начнем с того, что мы бессмертны. И, заметь, мы не выбирали себе такой судьбы. Мы такими родились.
– И что же, вы никогда не умираете? И убить вас невозможно?
Настя подошла к стулу, и устало опустилась на него.
– Теоретически возможно, – подумав, ответил Габриель, – например, если отрубить голову, или сжечь, или утопить. Но ведь, чтобы все это проделать, амрита надо сначала поймать, застать врасплох, да еще и держать его в таком месте, где он не сможет нащупать струну. Человеку это не под силу.
Настя слушала его, верила
– Откуда вы взялись?
– Амриты всегда жили среди людей, – сообщил он. – Древние считают, что мы – хранители знания.
– Древние?
– Ну да, те, кто родились еще до потопа.
– Что-то я тебя не пойму. – Настя покачала головой. – Ты говоришь, что вас девяносто девять. Но вы же родились в разное время. Выходит, когда-то родился первый бессмертный, потом второй, и так далее. Теперь вас девяносто девять.
– Нас, – поправил ее Габриель. – Нас всегда девяносто девять. Точнее, во время так называемого потопа спаслись девяносто девять амритов, они переждали катастрофу в этом само месте, где мы с тобой находимся. В человеческой реальности этой скалы давно нет. Но мы сохранили ее отпечаток, или образ. Точнее, он сам сохранился, благодаря узлу.
– То есть, ты хочешь сказать, что когда-то действительно был потоп, как в Библии написано, и погибло все живое, спаслись только амриты, устроившие убежище в скале? А как же Ной со своим семейством и животными в ковчеге?
– Во-первых, потоп описан не только в библии. Сказание о катастрофе сохранилось у разных народов. В сказани о Гильгамеше тоже рассказывается о потопе; описание его можно обнаружить у древних шумеров, египтян, евреев, индейцев, везде можно найти отголоски катастрофы. Сегодня существует гипотеза предполагающая, что некогда существовал единый материк, который раскололся, или большой остров, его называют Атлантидой. Атлантида погибла, она погрузилась в океан в результате мирового катаклизма.
– Да, я слышала об этом, – призналась Настя, – даже мультик смотрела, – смутилась она.
– Мультик, ну да… – Габриель замолчал, задумался.
Настя робко спросила:
– Сколько тебе лет?
Габриель ответил не сразу. Он словно бы очнулся от своих мыслей:
– Около семисот…
– Выходит, амриты, все-таки, умирают?
– Нет, не совсем так. Амриты уходят. И никто не знает, куда. Просто однажды амрит исчезает с лица земли. И на его место сразу же приходит другой или другая. Мы чувствуем, когда это происходит, и мгновенно начинаем поиски младенца. Так случилось и с тобой. Но возникла проблема, с которой мы столкнулись впервые. Ты родилась не в свой срок. Твой предшественник ушел позднее.
– Ну да, мама меня не доносила, – согласилась Настя, – меня выхаживали в специальной камере, и несколько месяцев врачи не были уверен в том, что я выживу. Погоди-ка, если вас все время девяносто девять, то на момент моего рождения вас должно было остаться девяносто восемь. Выходит, я не та, кто вам нужен. – Она сказала это и вздохнула с облегчением. Теперь Габриель поймет, что она обычная девушка и отпустит ее. Или не отпустит? А что если ее просто потихоньку уберут, как слишком много узнавшую?