Амриты
Шрифт:
– Значит, что он больше не живет. – Бабушка старательно подбирала слова. – Помнишь, мы ездили на похороны твоей прабабушки? Дедушкиной мамы?
Настя задумалась. Честно говоря, помнилось плохо. Её привезли куда-то, в другой город, там был дом с высоким забором, узкий двор, в котором было некуда деться, только ходить туда-сюда. А в доме были чем-то озабоченные взрослые и такой же длинный ящик, в ящике кто-то лежал, Настя тогда так и не поняла, кто. Она еще не знала тогда, что впервые в своей жизни столкнулась со смертью.
– Нет, не помню, – она отрицательно тряхнула головой. –
И бабушка стала рассказывать о смерти. Она старалась рассказывать не страшно. Но все, что услышала Настя, весь смысл рассказанного заключался в длинном ящике – это гроб, в который кладут неподвижного человека. Человек ничего не чувствует, не видит, не слышит, и даже дышать не может. И вот такого человека, точнее, его тело, закапывали в землю и оставляли там навсегда. Настя испугалась. Каково это, очутиться в наглухо заколоченном ящике под землей? Оттуда же невозможно выбраться! Даже если кричать, никто не услышит!
– Человека нельзя в ящик! – воскликнула она.
Бабушка вздохнула:
– Так положено, деточка. Мертвое тело надо зарыть в землю.
– Кем положено? Почему положено!? – волновалась Настя, – Ба, а почему этот человек умер? Он сильно болели? Его, что, нельзя оживить?
– Может быть и болел, а может, просто, пожил-пожил, состарился и умер, все умирают, – сказала бабушка.
– Что?! – ужаснулась Настя, – как это все?! – она вцепилась в бабушкину юбку, и, подняв голову, посмотрела ей в лицо, такое доброе, любимое бабушкино лицо, – ты же не умрешь? – допытывалась она.
Бабушка погладила ее по голове.
– Все когда-нибудь умирают.
– Нет! Это не правда! – закричала Настя. Она замахала руками, заплакала навзрыд и уткнулась в бабушкин живот. – Ты не умрешь! – рыдала она, – я тебе не разрешаю! И никто не умрет! Я вообще никогда не умру!
– Хорошо-хорошо, – пыталась успокоить ее бабушка, – мы не будем умирать.
Настя крепко обхватила ее руками и зажурилась:
– Умирать нельзя, это неправильно!
И еще несколько дней она твердила всем вокруг, что никто из них не смеет умирать. И ей все обещали. Смеялись даже, как будто в смерти есть что-то смешное.
А дед даже купил ей книжку-сказку. В сказке маленький царевич все время плакал, и его отец пообещал ему, что когда тот вырастет, он подарит ему молодость без старости и жизнь без смерти. Царевич успокоился. Но когда он вырос и потребовал у отца обещанного, царь не знал, что ответить, не было у него молодости без старости и жизни без смерти. «Я пошутил» – признался он. «Ты был мал, часто плакал, и я придумал для тебя сказку». Царевич не смирился, и отправился искать источник вечной молодости. После многолетних поисков он нашел то, что искал. Вернулся домой и едва успел спасти от смерти своих одряхлевших родителей.
Сказка Насте очень понравилась. Она давала надежду.
Став старше, Настя убедилась в том, что люди действительно смертны. И она страшно боялась потерять родителей, бабушку, деда, родных. Она следила за ними, чтоб успеть предупредить признаки, приход смерти. И ей везло. Никто не умирал среди близких. И тогда Настя решила для себя, что уж в ее-то семье никто не умрет.
Три года спустя (Подтверждение)
– Бабушка, я не хочу!
Бабушка, не отпуская Настину руку, тянула ее за собой и ласково уговаривала:
– Надо, Настенька. Ничего страшного, доктор просто проверит твои глазки.
Настя изо всех сил упиралась. Бабушка вынуждена была то и дело останавливаться:
– Ну, пожалуйста, деточка! – просила она, – идем скорее, у нас же время назначено.
– Ну и пусть! – не сдавалась Настя, – а я не хочу!
– Настя, ну сама подумай, – умоляла бабушка, – это же не я так решила, а врачи. Что мама скажет, если мы с тобой не попадем на прием? Ведь мне влетит от нее.
– Ей надо, пускай и проверяется, а я не хочу! – Настя сделала вид, что готова заплакать. Она начала всхлипывать, морщить нос и кривить губы, – Вы все меня мучаете! – воскликнула она.
– Что ты, деточка, что ты! – бабушка испуганно огляделась по сторонам. Вдруг, кто-нибудь услышит! Что люди подумают?
Но улица была пустынна в этот послеполуденный час.
Бабушка воодушевилась:
– Мы почти пришли, – сообщила она, – смотри, какой красивый дом!
Настя дернула плечом, но сама незаметно покосилась в сторону невысокого особняка, с прятавшегося в глубине двора за густыми деревьями. Бабушка остановилась у чугунных, в завитушках ворот и облегченно вздохнула:
– Ну вот, мы и пришли.
Настя, упрямо наклонив голову, ковыряла носком сандалии потрескавшийся асфальт.
– Идем, Настенька, – шепнула бабушка, – а то неудобно, увидит кто-нибудь, как ты капризничает и подумает, что ты плохая девочка.
– Я не плохая!
– Конечно, ты очень хорошая, – согласилась бабушка. – Идем!
Настя угрюмо посмотрела на ворота, на особняк в глубине двора, и поняла, что идти все равно придется. Можно, конечно, устроить скандал. Но тогда вокруг соберутся взрослые, набегут врачи, все станут уговаривать ее, и все равно заставят войти в особняк.
Врачей Настя терпеть не могла. Они только притворяются добрыми, а на самом деле, стоит только отвернуться, поверить и расслабиться, как появляется шприц, или такое металлическое перышко, которым колют палец, чтоб взять кровь. А еще доктора имеют обыкновение больно мять пальцами твой живот, заставляют открывать рот, а сами лезут туда с ложкой. Вообще они ведут себя бесцеремонно, хотя Настя никому из них никогда не разрешала так себя вести. Это все мама. Ее выдумки. Это она, почему-то считает, что Настя больна. Это она называет Настю «недоношенным ребенком». И всякий раз, при посещении врачей, Настя слышит и видит одно и то же. Мама рассказывает о «недоношенном ребенке», врачи важно кивают и озабоченно посматривают на Настю. Потом начинается ставшая привычной, пытка. И главное: всякий раз, по завершении осмотра и сдачи анализов, эти самые врачи разводят руками. Они говорят маме, что Настя здорова. Но мама не унимается.