Амулет Самарканда

Страуд Джонатан

— Они в гостиной, — сказала мисс Андервуд, когда они вошли в кухню. — Дай-ка я на тебя взгляну…

Она намочила палец и быстренько стерла с виска Натаниэля полосу, оставленную грифелем.

— Вполне приличный вид. Ну хорошо, иди.

В комнате действительно было полно народу — это Натаниэль угадал верно. В ней было жарко от жара тел, запаха чая и потуг вести светские беседы. Но в тот самый миг, как он затворил за собой дверь и шагнул к единственному незанятому пятачку рядом с резным комодом, представлявшаяся ему величественная картина общества великих людей развеялась без следа.

Они

выглядели совершенно иначе.

Ни единого плаща в гостиной не оказалось. Виднелось, правда, несколько недурственных бород, но всем им было далеко до бороды мистера Андервуда. На мужчинах по большей части были надеты тусклые, невыразительные костюмы и ещё более тусклые галстуки; лишь немногие дозволяли себе какой-нибудь смелый штрих — например, серый жилет или выглядывающий из нагрудного кармана носовой платок. На всех были начищенные чёрные туфли. У Натаниэля возникло ощущение, будто он по ошибке угодил на вечеринку сотрудников похоронного бюро. Никто из присутствующих не походил на Глэдстоуна ни силой, ни манерами. Одни были низкорослыми, другие — старыми и раздражительными, и многие — склонными к полноте. Они увлечённо беседовали, попивали чай, лениво грызли печенье, и ни один не возвышал голос настолько, чтобы выбиться из общего гула.

Натаниэль был жестоко разочарован. Он засунул руки в карманы и глубоко вздохнул.

Его наставник медленно пробирался через толчею, пожимая руки и время от времени издавая странный короткий смешок, когда кто-нибудь из гостей говорил нечто такое, что, по мнению мистера Андервуда, следовало считать шуткой. Заметив Натаниэля, наставник жестом велел ему подойти. Натаниэль подошёл, протиснувшись между чайным подносом и чьим-то объемистым животом.

— А вот и мальчик, — грубовато произнёс мистер Андервуд и неуклюже хлопнул Натаниэля по плечу. Трое мужчин уставились на него. Один из них был старым, седым, с морщинистым и красным, словно иссушенный солнцем помидор, лицом. Второй — средних лет тип с одутловатым лицом и водянистыми глазами; кожа у него на вид была холодной и склизкой, словно у рыбы на прилавке. Третий был куда моложе и красивее, с зачесанными назад волосами, круглыми очками и сверкающими белыми зубами. Натаниэль молча уставился на них.

— Не особенно впечатляет, — сказал склизкий тип. Фыркнул и что-то проглотил.

— Он медленно учится, — сказал наставник Натаниэля; он по-прежнему рассеянно похлопывал Натаниэля по плечу, и было ясно, что он себя чувствует не в своей тарелке.

— Лентяй, значит? — переспросил старик. Он говорил с таким сильным акцентом, что Натаниэль с трудом разбирал его слова. — С мальчиками это бывает. Ты должен упорно трудиться.

— А вы его бьете? — спросил склизкий тип.

— Нечасто.

— Зря, зря. Это стимулирует память.

— Сколько тебе лет, мальчик? — спросил младший из волшебников.

— Десять, сэр, — вежливо ответил Натаниэль. — В ноябре будет одинна…

— Еще два года до того, как вам с него будет хоть какая-нибудь польза, Андервуд. — Молодой человек вел себя так, словно Натаниэля здесь и вовсе не было. — И, наверное, обходится вам в кругленькую сумму?

— Что, его содержание? Ну да, естественно.

— И

наверняка ведь прожорлив, как хорек.

— Обжора, значит? — сказал старик и с сожалением кивнул: — Да, с мальчиками это бывает.

Натаниэль едва сдерживал негодование.

— Я не обжора, сэр, — возразил он, стараясь говорить как можно вежливее.

Старик скользнул по нему взглядом и тут же отвернулся, словно бы ничего и не услышал. Но наставник довольно чувствительно хлопнул Натаниэля по плечу.

— Ладно, мальчик, можешь возвращаться к урокам, — сказал он. — Иди.

Натаниэль только рад был уйти отсюда, но едва лишь он двинулся к двери, как молодой волшебник в очках вскинул руку.

— Я смотрю, у тебя острый язык, — сказал он. — И старших ты не боишься.

Натаниэль промолчал.

— Может, ты не веришь, что мы не только старше, но и лучше?

Он произнёс это небрежно, но в голосе отчётливо прозвучали резкие нотки. Натаниэль понял, что сам он тут не имеет никакого значения и что молодой волшебник старается через него допечь его наставника. Он чувствовал, что должен ответить, но вопрос сбил его с толку, и Натаниэль просто не понимал, что тут можно сказать.

Молодой волшебник неверно истолковал его молчание.

— Похоже, он считает, что мы недостойны беседовать с ним, — сказал он коллегам и усмехнулся.

Склизкий тип прыснул, прикрыв рот ладонью, а краснолицый старик покачал головой.

— Ай-ай-ай.

— Иди, мальчик, — повторил наставник Натаниэля.

— Погодите, Андервуд, — широко улыбаясь, произнёс молодой волшебник. — Давайте, прежде чем отпускать его, посмотрим, чему вы научили щенка. Это будет забавно. Иди сюда, малый.

Натаниэль посмотрел на наставника, но тот отвел взгляд. Натаниэль медленно и неохотно вернулся обратно. Молодой волшебник с напыщенным видом щёлкнул пальцами и принялся засыпать Натаниэля вопросами.

— Сколько классифицированных типов духов известно на настоящий момент?

— Тринадцать тысяч сорок шесть, сэр, — без малейшей запинки ответил Натаниэль.

— А неклассифицированных?

— Петроний говорил о сорока пяти тысячах, а Заваттини — о сорока восьми, сэр.

— Каков вид аррагепс карфагенской подгруппы?

— Они являются в виде плачущих младенцев или копируют облик самого волшебника в молодости.

— Что нужно сделать, чтобы удержать такого духа в узде?

— Заставить его выпить кадку ослиного молока.

— Хм. Какие предосторожности нужно предпринять, если вызываешь василиска?

— Запастись зеркалом, сэр. И поставить зеркала по сторонам от пентакля, чтобы василиск мог смотреть только в одну сторону, туда, где его будет ожидать написанный приказ.

К Натаниэлю вернулась уверенность. Все эти несложные вещи он выучил давным-давно. А кроме того, ему приятно было видеть, что его безукоризненно верные ответы бесят молодого волшебника. Склизкий тип перестал хихикать, а старик, который слушал Натаниэля, склонив голову набок, пару раз даже кивнул и проворчал нечто одобрительное. Наставник Натаниэля самодовольно улыбался. «Это всё не твоя заслуга! — с яростью подумал Натаниэль. — Ты ничему меня не научил! Всё это я прочел сам!»