АН -7

Безбашенный Аноним

— Так а разве она не от болотных испарений?

— Нет, её разносят эти кровососы.

— А этот уксус, которым мы натираемся, разве не от них?

— От них. Но всегда может найтись какой-нибудь один, которого не отпугнёт и уксус. И по закону подлости — именно он может оказаться разносчиком лихорадки, укусив перед тобой заражённую этой лихорадкой обезьяну. Так зачем же мы будем рисковать?

— Нет, ну если так, то оно понятно. Но вино-то хорошее всё-таки портить зачем? Разве нельзя вино отдельно, а эту дрянь — отдельно?

— Можно. Но без вина эта дрянь — ещё дряннее. В вине ты её хоть и с немалым отвращением, но выпьешь — за компанию со всеми и чтобы не остаться без своей

винной порции. А отдельно — выпьешь один раз за компанию с нами, во второй — разве только из чувства долга, но на третий решишь, что здоровье у тебя и так железное, так что хватит с тебя и первых двух раз, с удовольствием выпьешь вино и с ещё большим удовольствием выплеснешь эту горькую дрянь за борт. Через неделю твоему примеру будет следовать уже весь экипаж, и какое-то время вам даже будет везти, как везёт порой первопроходцам и дуракам. Но вечного везения не бывает, так что лучше уж пейте эту дрянь с вином.

Свои малярийные комары и своя малярия есть, конечно, и в Средиземноморье, включая и Испанию. Но там они свои, и народ к ним за века адаптировался — редко когда попадётся совсем уж лишённый иммунитета, и ещё реже таких наберётся достаточно для эпидемии. Ну, с учётом того, что мазохисты, любящие кормить комаров, встречаются ещё реже, а в основном народ применяет от этой пакости те или иные народные репелленты. Яблочный уксус — один из них, и действует он достаточно неплохо, а учитывая всеобщую практически иммунность населения к "своей" малярии, этого обычно хватает. Но здесь-то ведь экваториальная Африка, и сами мы не местные, так что иммунитета от тутошней малярии ни у кого из наших нет и быть не может — ну, единичных случайных мутантов в расчёт не берём. Поэтому репеллент репеллентом, но и хинным отваром пренебрегать не следует. Двойная подстраховка — всяко надёжнее одинарной.

Нехватка хинной коры — тоже одна из причин, по которым мы пока не можем позволить себе спешки со здешней факторией. Я ведь рассказывал, как мы её добывали в Панаме? После той нашей разведки эдемские финики туда плавают, и кое-какие поставки от них поступают, но это мизер, которого хватает только на кратковременные небольшие экспедиции типа вот этой нашей, а постоянная фактория и расходовать тот хинный отвар будет постоянно, и как тут коры на неё напастись? Наша же кубинская плантация ещё не доросла до урожайного состояния, да и не настолько она велика, чтобы решить проблему раз и навсегда. Вот когда мы посадочным материалом с неё несколько новых плантаций засадим, да уже с них урожая коры дождёмся, тогда — другое будет дело, а до тех пор мы всё ещё на голодном хинном пайке. Поэтому откладывается до лучших времён, несмотря на заманчивые перспективы, широкомасштабная торговля с экваториальной Африкой, не говоря уже о Южной Азии, чья местная малярия пострашнее здешней африканской.

Хватает здесь, конечно, и других лихорадок, от которых не поможет хина, и все они разносятся кровососами, но главная здешняя пакость — это грёбаный мух, разносящий грёбаную сонную болезнь. Поэтому я лично проверяю у всех чистоту полотняных туник и таких же головных накидок, отбеленных медным купоросом. Приготовили их ещё вчера, но в таком деле лучше перебздеть, чем недобздеть. Этот сволочной африканский слепень не любит белого цвета, и чем светлее одёжка, тем меньше вероятность быть атакованным им. И конечно, мы не жалеем и яблочного уксуса, натираясь им как следует и пристёгивая к поясным ремням фляжки с ним же, дабы было чем обновить защиту, когда выветрится эта. Проверяю и сапоги — правда, уже не столько от этого муха, сколько от змей. Здесь — Африка, и для белого человека в ней никакая мера предосторожности лишней не будет…

— Ахтунг! Крокодилен! — предупредил

Володя, указывая на выглядывающие из воды глаза и ноздри трёхметрового примерно водоплавающего ящера, — Крокодила не так, чтобы большая, но один хрен кусачая! — по крокодильим меркам он в самом деле невелик и едва ли видит в нас добычу, но тяпнуть в оборонительных целях очень даже способен.

— Стоп! — Серёга указал на свисающую над тропой ветку, среди листвы которой замаскировалась зелёная древесная змея, — Не мамба, хвала богам — видите вон те чёрные полоски? Это бумсланг. Не трогайте его, и он не нападёт. Вот если увидите чисто зелёную — её бойтесь, это будет, скорее всего, та же самая узкоголовая мамба, что и на юге…

— А этот, как его там, ейный сородич или из гадюк? — поинтересовался я.

— Бумсланг? Он вообще из ужеобразных — не все ужи безобидны, и этот — как раз довольно-таки опасен.

— Ядовитый древесный уж? — хмыкнул спецназер, — И что, сильно ядовитый?

— Сопоставим со знаменитой очковой коброй, между прочим. Но, как видишь, не агрессивен — сам уполз от нас подальше. Мамба — ныкалась бы до последнего момента, а потом напала бы сразу.

— Млять, у этих черномазых всё не как у людей! Ужи — и те ядовитые!

— Ну, наш дальневосточный тигровый уж тоже ядовитый, и в Японии известны смертельные случаи от его укусов. Но в основном — да, Африка. Есть ещё серая древесная змея, она же — винная, любит ветки и лианы. Тоже ужеобразная, хоть и не так опасна, как бумсланг. Но если тяпнет — тоже приятного мало. Поэтому зевать не рекомендую.

Идём, значится, по тропе, по сторонам посматриваем, да и о ветках над башкой тоже не забываем, раз уж их так любят всевозможные змейки типа мамб и вот этих самых неправильных африканских ужиков. Разносящая заразу мошкара по сравнению с ними — так, фоновая неприятность. Поначалу, впрочем, и она внушала опасения, как-то не спеша разлетаться веером от нашего уксусного репеллента, а иной раз и норовя атаковать как ни в чём не бывало, но затем все заметили, что атаковать-то она атакует, но в последний миг передумывает и не садится, а улетает восвояси, хоть и без видимых признаков паники. Не совсем то, чего хотелось бы, поскольку на нервы всё-же действует, но основной результат бесспорен — не кусают. На всякий пожарный мы, конечно, на обратный путь натрёмся ещё разок, дабы зря не рисковать, а пока репеллент действует — больше внимания мы уделяем змейкам, от которых репеллента не изобрели и в нашем современном мире.

— Под ноги тоже посматривайте, — напомнил Серёга, — Тут наземных не меньше, чем древесных. И учтите, я их тоже знаю не всех, так что остерегайтесь лучше любых.

— А вот эту знаешь? — первую из встреченных нами наземных, маскирующуюся среди опавших и гниющих листьев, увидел я, — По длине похожа на ядовитую, но жирная, млять, что твой удав.

— Проверять её на укус я бы не советовал, — заметил геолог, — Именно эта змейка — уж точно не удав, а габонская гадюка. Шумящая, которую мы с вами уже знаем по югу материка, тоже не стройняшка, но эта — самая жирная из всех гадюк. Она родственна той шумящей и в этих дождевых лесах обитает вместо неё.

— По ядовитости такая же? — спросил Володя.

— Да, примерно тот же уровень и степень опасности укуса. Правда, вероятность схлопотать его пониже — это ещё и самая спокойная из всех ядовитых змей. Известны и случаи, когда её ловили за хвост, а она лениво вырывалась, но даже не пыталась укусить. Но случаи укусов, в том числе и смертельных, тоже известны, так что экспериментировать с её миролюбием не рекомендую. В общем, паниковать при её виде причин нет, но пинать её ногами или наступать на неё — такого юмора она может и не понять.