Анафем
Шрифт:
Лapo и Даг вылезли из саней и встали с другой стороны — ниже по склону. Оба разом вскрикнули, потом возбуждённо заговорили. Водителей это явно раздражало: Ларо и Даг мешали им слушать рацию.
Я тоже обошёл сани. Отсюда был отлично виден заснеженный склон с торчащими кое-где чёрными камнями. Мы стояли на северном борту долины. Вправо она расширялась и переходила в прибрежную полосу, влево сужалась и круто шла вверх. Итак, мы перевалили через хребет.
Но не это вызвало удивлённые возгласы Ларо и Дага. Братья смотрели на десятимильную, окутанную паром чёрную змею, вьющуюся по долине к горам: плотную колонну тяжёлых машин. Все
— Вояки, — объявил Бражж, вылезая из саней. Он удивлённо тряхнул головой. — Война, что ли?
— Учения? — предположил Ларо.
— Очень крупные, — скептически произнёс Бражж. — Снаряжение не то.
Он говорил с такой смесью опыта и презрения, что я подумал: он, наверное, отставник. Или дезертир.
Бражж снова тряхнул головой.
— Горные дивизии в авангарде. — Он указал на несколько десятков белых гусеничных машин в голове колонны. — Дальше пехота.
Бражж рубанул воздух, словно отсекая часть машин, начиная с чёрных грузотонов, и повёл рукой вниз, вдоль колонны, растянувшейся до самого моря — неровного белого плато, разбитого тёмно-синими трещинами. На берегу различалось желтовато-бурое пятнышко порта, куда нам надо было попасть. От него тянулся след ледокола: чёрная полоса воды, которую уже начало затягивать льдом.
Я не праксист и не ита, но в детстве пересмотрел достаточно спилей, да и от Самманна кое-что слышал, так что примерно представляю, как работает беспроводная связь. Существует определённый диапазон частот. В обычной жизни его с избытком хватает даже для крупных городов. Однако военные используют много частот и нередко глушат остальные. Санщики привыкли иметь в своём распоряжении практически неограниченное количество частот и разучились обходиться без связи: они постоянно сообщали друг другу, как там дороги и погода. Какое-то время назад наши водители заметили, что сообщения проходят редко и с помехами. Возможно, они думали, что у них неполадки в рации, пока не перевалили через хребет и не увидели сотни, если не тысячи армейских машин. Теперь было понятно, кто занял эфир.
Всё это было так примечательно, что мы могли бы ещё несколько часов смотреть на колонну, если бы Бражж не обратил внимание на водителей. Они лазили по трактору, сбивали лёд, осматривали гусеницы, брякали сцепкой между трактором и санями, проверяли уровень топлива. Бражж обычно держался с угрюмой невозмутимостью, но сейчас мигом встрепенулся. Через минуту стало видно, что он просто не может спокойно стоять на снегу, когда оба водителя на тракторе. Он залез в сани, я последовал его примеру. Не успел я сесть, как хлопнула дверца кабины. Мы окликнули Ларо и Дага, зачарованно глядевших на колонну. Даг наконец повернулся к нам, но всё равно не понял, что происходит, пока не зарычал двигатель и не лязгнуло сцепление. Даг хлопнул Ларо по плечу, схватил его за шиворот и припустил к саням, волоча брата за собой. Бражж высунулся из саней и протянул руку. Я встал, чтобы ему помочь, если придётся втаскивать наших спутников на ходу. Мотор ревел всё громче; залязгали, приходя в движение, гусеницы. Ларо и Даг одновременно добежали до саней, и мы с Бражжем за руки втащили их внутрь. Братья по инерции пролетели в дальний конец. Лязг гусениц постепенно набирал темп.
Сани не двигались.
И я, и Бражж разом посмотрели на снег. Затем переглянулись.
В следующую секунду мы уже бежали вдоль саней. Трактор был в пятидесяти футах от нас и набирал скорость.
Мы с Бражжем припустили за трактором. Гусеницы примяли снег, но всё равно мы через каждые несколько шагов проваливались по колено. Так или иначе, я бежал быстрее и успел покрыть, наверное, футов сто, прежде чем открылась дверца кабины. Второй санщик вылез на подножку над правой гусеницей и повернулся так, чтобы я увидел длинное огнестрельное орудие у него за спиной.
— Что вы делаете? — заорал я.
Водитель сунул руку в кабину, вытянул что-то объёмистое и бросил на снег. Это была упаковка энергетических батончиков.
— Придётся ехать через другой перевал, — крикнул водитель. — Это дальше. Дорога крутая. Нам не хватит горючки.
— Вы нас бросаете?!
Водитель мотнул головой и швырнул на снег канистру с топливом для термокостюмов.
— Попробуем выпросить горючку у военных, — крикнул он (расстояние между нами всё увеличивалось). — Потом вернёмся за вами.
Он нырнул в кабину и захлопнул дверцу.
Логика была понятна: они не могли ехать дальше без дополнительного горючего. Взять нас с собой значило практически сказать военным: «Мы тут нелегалов везём» — со всеми вытекающими последствиями. Водители понимали, что мы не захотим оставаться одни на снегу, и поставили нас перед фактом.
Меня догнал Бражж. Он извлёк откуда-то маленькое огнестрельное орудие. Однако мы оба понимали, что бесполезно палить по трактору. Только он и двое людей в кабине могли нас спасти.
Когда мы с Бражжем втащили в сани канистру и упаковку батончиков, Ларо и Даг стояли на коленях, держась за руки, и что-то быстро-быстро бормотали — я не разобрал ни слова. Ничего похожего мне прежде видеть не доводилось, и я не сразу сообразил, что они молятся. Тут я смутился и сделал шаг в сторону, пропуская Бражжа — вдруг он хочет к ним присоединиться. Однако тот наградил богопоклонников презрительным взглядом и кивнул на полог. Мы вылезли из саней. На нас обоих были горнолыжные очки. Капюшоны мы надвинули пониже для защиты от холода. Дыхание оседало на масках и мгновенно превращалось в кристаллики льда.
Бражж то и дело поглядывал на часы.
— Прошло пятнадцать минут, — сказал он. — Если они не обернутся за два часа, надо идти самим.
— Ты думаешь, они бросят нас замерзать?
Бражж не ответил на вопрос, а сказал только:
— У них может не остаться выбора. Горючего не дадут. Или трактор сломается. Или его реквизируют. Не суть. Главное, нам надо составить план.
— У меня есть снегоступы, — сказал я.
— Знаю. Нужно сделать ещё три пары. Заполни ёмкость для воды.
У термокостюма спереди есть нечто вроде кармана: снег, если его туда набить, постепенно тает. На это уходит энергия, что не страшно, пока у организма есть пища, а у костюма — топливо. Пока у нас хватало и того, и другого. Мы до отказа наполнили ёмкости снегом и залили в костюмы топливо из канистры. Бражж, прервав молитву Ларо и Дага, велел им тоже заправиться водой и горючим. Потом мы съели по два энергетических батончика и только после этого взялись за работу.
Тент саней был натянут на каркас из гибких металлических трубок. Мы повалили его и вытащили трубки. Помимо прочего, это привело Ларо и Дага в чувство — укрытие исчезло, и теперь они волей-неволей должны были присоединиться к нашему плану.