Анафем
Шрифт:
— Молодец. Так что ты узнал? — спросил я.
— Судя по всему, это был тот случай, когда человек уходит сам, не дожидаясь, чтобы его не отбросили.
— Вот как? И что он натворил?
— Его самодельем были плитки, — сказал Лио. — Пол в Новой прачечной — работа Эстемарда.
— Геометрическая мозаика, — вспомнил я.
— Да. Но, видимо, он под прикрытием самоделья занимался древней геометрической задачей — теглоном. Теглон известен со времён Орифенского храма. Это задача
— Я правильно помню, что из-за неё куча народа сошла с ума? — спросил я.
— Когда на Метекоранеса катилось раскалённое облако, он стоял на десятиугольнике перед Орифенским храмом и размышлял о теглоне, — напомнил Крискан.
Я сказал:
— Об этой задаче думал на берегу моря Рабемекес, перед тем как базский воин пронзил его копьём.
Лио сказал:
— Суура Шарла из ордена Дщерей Гилеи считала, что нашла ответ. Он был начерчен на дороге к Верхнему Колбону, и войско короля Роды на пути к месту своей гибели затоптало чертёж. Суура Шарла сошла с ума. Из попыток разрешить теглон родились целые подразделы теорики. И всегда есть — всегда были — люди, которые уделяли теглону чрезмерное внимание. Одержимость переходила от поколения к поколению.
— Ты о Преемстве, — сказал Крискан.
— Да, — отвечал Лио и снова нервно глянул наверх.
— О каком вы преемстве? — спросил я.
— О Преемстве с большой буквы, — ответил Крискан. — Иногда его ещё называют старым.
— Никак не вспомню, — сказал я. — Подскажите, это в каких концентах?
Крискан помотал головой.
— Ты думаешь, что Преемство — нечто вроде ордена. Однако оно возникло до Реконструкции и даже до светительницы Картазии. Считается, что его основали в Период странствий теоры, работавшие вместе с Метекоранесом.
— Но в отличие от него не похороненные под трёхсотфутовой толщей вулканического пепла, — добавил Лио.
— Тогда это совсем другое дело, — сказал я. — Если так, оно не относится к матическому миру.
— В том-то и затруднение, — ответил Лио. — Преемство на столетия древнее самой идеи матиков, фраа и суур. Соответственно и правила его иные — не те, которые мы привыкли связывать с нашими орденами.
— Ты употребил настоящее время, — заметил я.
Крискан молчал, но было видно, что ему не по себе. Лио снова глянул на вершину и замедлил шаг.
— В чём дело? Из-за чего вы так нервничаете? — спросил я.
— Подозревали, что Эстемард входит в Преемство, — сказал Лио.
— Но Эстемард был эдхарианец! — возмутился я.
— Это часть проблемы, — сказал Лио.
— Проблемы? — переспросил я.
— Да, — ответил Крискан. — Во всяком случае, для меня и для тебя.
— Почему? Потому что мы — эдхарианцы?
—
— Я доверяю Лио больше, чем себе, — произнёс я. — Можешь говорить при нём всё, что сказал бы мне как собрату-эдхарианцу.
— Ладно, — ответил Крискан. — Меня не удивляет, что ты никогда об этом не слышал. Ведь ты в ордене светителя Эдхара несколько месяцев и всего лишь… э…
— Десятилетник? Продолжай, я не обиделся. — Это была не совсем правда. Если бы Лио не скорчил у Крискана за спиной рожу и не насмешил меня, я, наверное, мог бы обидеться всерьёз.
— Иначе до тебя доходили бы слухи. Намёки.
— На что?
— Во-первых, что эдхарианцы в целом немного чокнутые. Склонны к мистике.
— Разумеется, я слышал такие высказывания.
— Тогда ты знаешь, что эдхарианцам не доверяют, потому что для нас приверженность ГТМ якобы важнее канона и принципов Реконструкции.
— Ясно, — сказал я. — Это несправедливо, но я понимаю, почему некоторые так думают.
— Или притворяются, будто думают, потому что это даёт им оружие против эдхарианцев, — добавил Лио.
— А теперь, — сказал Крискан, — вообрази, что существовало преемство, так сказать, ультраэдхарианцев. Или, по крайней мере, что некоторые в него верят.
— Ты хочешь сказать, что, по мнению некоторых, наш орден как-то связан с Преемством?
Крискан кивнул.
— Доходит до обвинений, что эдхарианский орден — ширма, за которой скрывается тайный рассадник теглонопочитателей.
Учитывая вклад эдхарианцев в теорику, я легко разбил бы это нелепое утверждение, но моё внимание зацепилось за одно слово.
— Почитателей? — повторил я.
Крискан вздохнул.
— Такого рода слухи обычно распространяют те же люди…
— Которые считают, что наша вера в ГТМ равносильна религии, — закончил я. — Им выгодно уверить всех, будто внутри эдхарианского ордена есть тайный культ.
Крискан кивнул.
— А он есть? — спросил Лио.
Я бы его треснул, если бы не боялся получить сдачи. Крискан не знал, что это у Лио такое чувство юмора, поэтому обиженно замолчал.
— И что, собственно, Эстемард делал? — спросил я у Лио. — Читал книги? Пытался решить теглон? Жёг свечи и произносил заклинания?
— В основном читал книги. Очень старые, — ответил Лио. — Очень старые книги, написанные теми, кого в своё время тоже подозревали в принадлежности к Преемству.
— Занятно. Только я не вижу, что тут дурного.
— Ещё он проявлял чрезмерный интерес к пению тысячелетников. Делал заметки, когда они пели.
— А как иначе понять, что они поют?