Анафема
Шрифт:
— Привет, — мрачно произнес Чернышов. — С собачкой, значит…
Двери лифта за спиной сомкнулись. Артем кинул взгляд на большую темно-рыжую псину в светлых подпалинах у ног Васи и отступил в сторону, загораживая собой вход в новый лифт.
— Ну, если с собачкой, не буду мешать.
Вася-Голыш несколько недоуменно моргнул и нажал на вызов. Дверь старого лифта открылась, но сосед почему-то в него не вошел. Артем спокойно наблюдал за Голышом. Тот слегка занервничал, отправил лифт вниз и снова надавил на кнопку.
Тот опять моргнул. Улыбка Чернышева его тревожила.
— Ну… сосед, ты чего? Мне бы с собачкой погулять. Надо ему, видишь, животинка-то просится, хе-хе…
— Иди, кто тебе мешает?
— Так ты ж мешаешь, сосед,.. Чего в лифт-то не пускаешь?
— А зачем тебе этот? Или в том воняет?
— Артем, ну ты че? Собака же, скотинка неразумная! Да и не Геша это. Может, зашел кто с улицы, а? И того, хе-хе…
Чернышов согласно кивнул, но дорогу не освободил. Кабина лифта уехала.
— Вот и я говорю — собака. Убирать за собой не умеет. Вася-Голыш нахмурился, похоже, до него дошло, что
Артем говорит совсем не про эрделя. Пальцы соседа дрожали.
— Да не мы это… Ты же следак, должен понимать. Бомжи это, точно говорю. С улицы пришли и того… пошутили.
— С улицы? Хорошо, буду искать этих шутников. Как найду — клянусь, ты первый узнаешь. И штрафом его, гада. Жаль, что пятнадцать суток отменили. Но ничего, зато можно несколько раз оштрафовать. Так, какой у нас…
Вася переменился в лице, дернул поводок эрделя и поспешно зашел в вонючую кабину. Двери захлопнулись, и лифт медленно пополз вниз. Артем мрачно взглянул на исцарапанную панель, вздохнул, попытался отбросить в сторону плохое настроение.
Дверь квартиры открыла жена.
Наташа куталась в синий махровый халат с китайскими иероглифами — подарок мамы. Видно недавно из ванны, даже и волосы еще не успела просушить. Чернышов поцеловал жену в обе щеки.
— Ждала?
— Вот еще, зачем ты мне? Бегаешь неизвестно где, — хитро прищурилась Наташа. — Может, у любовницы?
Артем уловил в ее голосе фальшь. За шуткой она пыталась скрыть что-то очень нехорошее.
— Какая любовница, ты что?
— Ну да, ты жену-то видишь по праздникам! А по будням приходишь заполночь. Сегодня где был? — грозно спросила Наташа, но глаза ее улыбались. Чернышов улыбнулся в ответ, стараясь не замечать боль во взгляде жены.
— Сегодня просто море работы, — пробормотал он.
— Ага, если б было море пива, я б дельфином стал красивым, — пропела Наташа.
Артем разулся, повесил в шкаф пиджак и подошел к жене. Поцеловал в губы.
— Но если не ждала, то хоть скучала?
— Как же! — фыркнула жена. — Дети давно дома, какая
Из детской комнаты доносились азартные визги и глухие удары. Похоже, дочки устроили драку подушками, а также всякие кусания и царапанья. Весьма популярное занятие мисс Чернышевых. Жена показала Артему язык и ушла на кухню. у
Он заглянул в детскую. Дочери увлеченно возились на полу. Лена, старшая, которой было уже скоро тринадцать лет, побеждала. Она увидела отца и смущенно зарделась. В такие моменты Ленка так сильно напоминала мать, что Артем невольно улыбался. Младшая дочь, Анюта, — тощий и яростный котенок — вырвалась из цепких рук сестры, запрыгнула ей на спину и принялась колотить подушкой. На приход отца она почти не обратила внимания. Но возня стала все же не такой яростной, дочери чуть притихли.
— Как уроки? — строго спросил Чернышов.
— Уже почти все… — ответила Ленка.
— Немного осталось! — крикнула Анюта и треснула сестру подушкой по голове.
— Ах ты…! Так не честно!
Ленка схватила Анюту за руки. Хоть она и была на три года старше, но удержать сестру оказалось не так-то просто. Но при отце Ленка старалась вести себя как взрослая, и потому драка прекратилась. Артем усмехнулся и закрыл дверь. Битва тут же возобновилась с еще большим пылом. Что-то с грохотом покатилось по полу.
На кухне суетилась жена. Правда, делала она это очень осторожно и медленно. Чернышов принюхался, забеспокоился и подошел к плите. В кастрюле остывал жидкий овсяный кисель. Наташа готовила эту гадость себе, с ее острым гастритом меню особо не разнообразишь. Жидкие каши, супчики, изредка котлетки на пару, а в моменты обострения — только такие вот кисели.
— Опять приступ? Наташа бледно улыбнулась.
— Выживу, и не надейся.
— Типун тебе на язык! — возмутился Чернышов.
— Ничего, вот помру, найдешь себе молодую девчонку, она тебе и сготовит разные разности. Больше не будет у тебя жены, которая сама ест всякую гадость и мужа, усталого, измученного работой, ничем вкусненьким не кормит.
— Ну да, как это не кормит? А позавчера…
— А вот так. Позавчера кончилось. Сегодня сам себя будешь кормить. Мясо я разморозила, вон в холодильнике на первой полке.
— Гм. А если…
— А если — сам знаешь. Буду готовить, не удержусь и попробую. Потом желудок заболит, опять полночи спать не будем… Опять вся эта кутерьма с неотложками. Что выбираешь?
— Женщина, немедленно покиньте территорию кухни! — картинно нахмурившись, произнес Артем.
— И даже кисель не успею забрать?
— Кисель забери. Но ничего больше — на границе кухни будет проведен обыск!
— Ах, так… — Наташа томно улыбнулась, подхватила чашку с киселем и медленно направилась к двери. Там она остановилась. — Ну, и где охрана границы?