Анафема
Шрифт:
Площадка второго этажа была пуста. Но у самого начала коротенького коридора привалился к стене раненый «опричник».
Савва быстро осмотрел его:
— Как ты?
Рана в боку хоть и сильно кровоточила, но казалась не опасной.
«Навылет, и никакие органы не затронуты», — с облегчением подумал Корняков.
— Ничего. Божьей милостью живой, — проговорил монах. Кожа на его лице стремительно бледнела, кровопотеря и болевой шок делали свое дело.
— Вниз сам дойдешь? — спросил Савва. — Сейчас скорая приедет.
— Попробую…
— Дань, помоги ему! — сказал Чернышов.
—
Секунду Артем колебался: в бою инок вряд ли сможет помочь, а вот вероятность, что его зацепит случайной пулей — есть. Только как он потом своим же напарникам в глаза посмотрит?
— Ладно, Дань, идешь с нами! — скомандовал старший контроллер.
Савва уже несся по коридору как вихрь. В самом конце красовалась высокая дверь из цветного стекла. Одна створка валялась на полу, выбитая крепким плечом, у порога среди разноцветных осколков неподвижно лежал «опричник». Еще трое стояли по бокам, опасаясь высовываться. Стену напротив изрешетили зияющие пробоины: дерево растрескалось, выщербленные пулями щепки топорщились во все стороны, как иглы дикобраза. Уткнувшись лицом в пол, жался к косяку боковой двери курилинский охранник. Скованные руки мешали ему, он то и дело брыкался, пытаясь освободиться, потом снова испуганно замирал.
Один из монахов обернулся, заметил подкрепление, обрадованно показал рукой: сюда, сюда, мол.
Из комнаты снова выстрелили, еще одна стеклянная пластина разлетелась цветными искрами.
Корняков присел на колено, выдернул из-под застывшего в страхе охранника «кедр». Проверил оружие, крикнул:
— Артем, прикрой! — и, оттолкнувшись от пола, рванулся в проем.
Чернышов поднял «Макаров» на уровень груди, несколько раз нажал на курок. Пистолет рявкнул. Из комнаты выстрелили в ответ, пуля чиркнула по косяку, но в этот момент Савва уже вкатился внутрь.
Коротко пролаял «кедр».
— Стоять! Анафема!! — заорал Савва. — Бросить оружие! Куда, гад?!
Громыхнул «Макаров», с глухим стуком на пол рухнуло тело. Артем с Даниилом и «опричниками» тоже вбежали в комнату.
У окна, навалившись грудью на подоконник, полулежал третий и последний из охранников Марошева. Видимо, заслышав выстрелы во дворе, он специально встал у рамы, чтобы одновременно контролировать и задний двор, и дверь в комнату. Это его и подвело — когда Корняков влетел в дверь, он промедлил лишь какое-то мгновение… Утяжеленные пули «кедра» превратили лицо в кровавое месиво, а сила удара развернула его.
Умер он мгновенно.
Личный телохранитель Курилина тоже отвлекся. Может быть, на выстрелы Артема. Савва успел нажать на курок первым, потом, когда раненый в правую руку бодигард попытался перехватить АПС левой, не колеблясь прострелил ему бедро.
Но не эти двое в первую очередь привлекли внимание Артема. За просторным столом в центре комнаты сидели с поднятыми руками Курилин и Марошев. Помощник депутата выглядел испуганным, переводил взгляд с одного неожиданного гостя на другого, а вот посланец отца Базиля, казалось, не боялся ничего. Сверкающие ненавистью глаза сверлили Корнякова и только его, видно было, что Марошева на месте удерживает лишь ствол «кедра», наведенный
— Анафема! — сказал Чернышов с тожеством в голосе, — Курилин и Марошев! Не двигаться! Вы в нашей юрисдикции!
И добавил, обернувшись к «опричникам»:
— Обыщите их и помогите раненым. Сейчас приедет скорая, снесите вниз тех, кто не может ходить.
Пока монахи споро охлопывали карманы задержанных, старший, видимо, брат Александр, опустился на колени у неподвижного тела в дверях, пощупал пульс, покачал головой. Короткая команда — и «опричники», осторожно подхватив раненого на руки, вынесли его из комнаты.
— Брат Александр, — обратился старший контроллер к взводному. — Брат Кирилл не может сейчас командовать, так что принимайте руководство на себя.
— Что с ним? Ранен? Убит?! — быстро спросил «опричник».
— Нет… Увидите сами. Сейчас главное — перекрыть все пути отхода и обыскать дом. Распределите людей и вызывайте машины для задержанных. Здесь мы и сами справимся.
Брат Александр кивнул и вышел.
— Ну что же, господа Курилин и Марошев, — Артем пододвинул к столу еще один стул, присел, подтянул к себе лежащий рядом с базилевым посланцем открытый дипломат. — Давайте посмотрим, что могло свести для. переговоров помощника депутата Государственной думы, правую руку алюминиевого короля Бусика, и скромного посланца захолустного уральского священника, владеющего шахтами и лесопилками.
Курилин сник. Скорее всего, до этого момента он до конца не понимал причину налета, может, даже считал Марошева причастным ко всему, но теперь у него задрожали руки. Степень осведомленности грозной Анафемы потрясла его.
Посланец отца Базиля оставался спокойным:
— Я принял приглашение уважаемого Алексея Абрамовича для того, чтобы обсудить программу благотворительной помощи, которую господин Курилин и его очень хороший друг, Антон Буслаев, собираются оказать нашей епархии и — в частности — приходу отче Базиля.
Савва фыркнул. Ствол «кедра» дрогнул, заставив Марошева напрячься.
— Конечно-конечно!
Чернышов покопался в дипломате, с торжествующим видом извлек прозрачную папку с документами. Сквозь мутный зеленоватый пластик можно было разглядеть какие-то фотографии.
— А чтобы господин Бусик проявил в своей… гм… — Артем усмехнулся, — благотворительности большую щедрость, вы запаслись необходимыми документами для шантажа. Что скажете, Курилин? Вы и ваш босс действительно причастны к ряду заказных убийств в Свердловской области?
Помощник депутата сжался под взглядом Чернышева. Старший контроллер видел: он готов сломаться. Слишком неожиданно все произошло, слишком быстро. Если не дать ему сориентироваться, давить фактами — Курилин заговорит. Конечно, от таких показаний на суде мало проку, надо чтобы Алексей Абрамович то же самое и на допросах повторил, но сейчас дело не в нем. Пусть всей этой алюминиевой командой ОБЭП и прокуратура занимается. Главное — сломать Марошева. Посланец отца Базиля — крепкий орешек, держится спокойно, слишком спокойно… И в отличие от обычной уверенности криминала в силе своих денег, он не пытается откупиться и не требует адвоката. Что-то здесь не так.