Analyste
Шрифт:
— И как же сынок его потом, наверное, любил! — прокомментировал Аналитик и залпом употребил содержимое своей чаши, наблюдая за развитием соседнего застолья.
Там наступил этап поглощения пищи. Надо сказать, что семейство кочевых скотоводов не обременяло себя условностями и с урчанием рвало на куски сочную баранину, стараясь запихать в огромные бородатые рты большие куски истекающего жиром мяса. Роскошные белые одежды быстро покрывались пятнами. Полюбовавшись на это зрелище, Аналитик неизбежно спросил:
— Почему же Бог решил покровительствовать именно им?
— А это вы у него, Всевидящего и Всемогущего, спрашивайте! Да прославится имя его! Но я подозреваю,
— А кто вон тот, стареющий плейбой с надменным лицом?
— А-а, это Красавчик. Чуть ли не единственный персонаж Библии, чьи внешние данные удостоены специального упоминания. Чем он, разумеется, чрезвычайно кичится. Тот самый заносчивый бездельник, который так вывел из себя своих работяг-братьев, что они избавились от него, продав в рабство в Египет. Ладно, хоть не убили! Но этот на многое способный юноша не пропал в большом городе и, обладая уникальным талантом подхалима, стал главным советником важного сановника. Потом, когда сановник упек его в тюрьму за попытку соблазнения жены, он и там умудрился стать старостой барака. Чего уж удивляться, что закончил он тем, что стал главным управителем фараона и, накопив огромные запасы зерна, устроил великую хлебную спекуляцию в период страшного семилетнего неурожая. В результате чего все еще свободные египтяне стали рабами фараона и потеряли землю. Кроме, конечно, жрецов: умный парень знал, кого трогать можно, а кого лучше не надо…
Тут двое богохульствующих усугубили свое уже и без того приподнятое состояние, осушив еще по одной чаше. Честно говоря, соседний столик интересовал Аналитика скорее потому, что им прислуживала сероглазая кульпитка. Когда она наконец смогла оторваться от шумной компании и в очередной раз подошла к их столу, он набрался смелости и спросил:
— Как нам благодарить вас, девушка? Как вас зовут?
Девушка серьезно, без признаков девичьего смущения, но и без заигрывания, посмотрела Аналитику в глаза и после короткой паузы ответила:
— Мари. Мари из Лиона.
В этот момент в центральной части трапезной вдруг раздалась громкая веселая музыка. Мари тут же прервала общение с Аналитиком и удалилась. Галилео радостно повернулся, оседлав скамью:
— А сейчас будет шоу!
В подтверждение этих слов находящаяся в центре зала небольшая сцена осветилась вспыхнувшими газовыми факелами — предвестниками скорого заката зеленого солнца — и быстро поднялась на несколько метров, приводимая в движение поршнями какого-то механического устройства. На сцене материализовался небритый дядька во вполне земном фраке с галстуком-бабочкой.
— Здрассьте, — развязно крикнул он наглым голосом давно не битого любимца эстрады, — зздрассьте, все вы — праведные и мерзко-скучные зануды!
«Зануды» возбужденно зашумели, предвкушая редкое и долгожданное развлечение. Они однозначно не обиделись на фамильярность комика. Дядька, который вел себя как несомненно популярная в местных кругах личность, выглядел смутно знакомым и не совсем трезвым. Театрально откашлявшись, он достал из кармана помятый носовой платок и громко высморкался в него несуществующими соплями. Из платка выпало что-то похожее на красиво упакованную шоколадку. Зал глухо заурчал в предвкушении хохмы. Дядька не заставил себя долго ждать. С наигранным изумлением он поднял «шоколадку», которая вдруг на глазах огромно выросла в размерах, и Аналитик понял, что это была упаковка с земным презервативом. Дядька зашелся в наигранном ужасе и «уронил» с высоты сцены
— Ой, мама родная, подкинули, вот те крест — подкинули!
Коробочка не упала на пол, а начала летать по огромному залу с немалой скоростью, и из нее посыпались тысячи пластиковых конвертиков на розовых парашютах с изображением полных женских губ, обнажающих в неприлично призывной улыбке крупные ослепительно белые зубы. Посетители демонстративно отталкивали от себя проклятые инкриминирующие парашюты и оглушительно ржали. Видимо, молитвы и медитация не могли до конца подавить всеми скрываемую озабоченность вполне определенного рода, и это, естественно, требовало прилюдного и здорового осмеяния с эстрады. Нетрезвый комик насладился произведенным эффектом и продолжил бичевание допущенных социальных перекосов, перейдя на картинно задушенный шепот, который тем не менее был слышен во всех концах трапезной:
— Меня на прошлой неделе хотели отправить на экскурсию в Ад!
В трапезной раздалось несколько истеричных смешков, хотя, на взгляд Аналитика, ничего особенно смешного или радостного в этом утверждении не было.
— Хотели наконец убедить, что мне туда совсем не хочется!
Дядька всеми мышцами потрепанного излишествами лица изобразил невероятную наивность подобного предположения со стороны инициаторов экскурсии. Зал послушно затаил дыхание.
— А я возьми да соскочи с колесницы по пьяному делу!
В трапезной понимающе хохотнули.
— Упал прямо в лужу с горящей смолой!
Дядька наклонился, задрал полы фрака на спину и, быстро перебирая козлиными кривыми ногами в длинноносых пижонских туфлях на высоком каблуке, повернулся на 360 градусов, демонстрируя всем зрителям последствия купания в адской луже. Последствия проявились в виде вдруг возникшей на фрачных брюках огромной дыры с обгорелыми дымящимися краями. В дыру выглядывало красное от ожога седалище. Полыхнул подобный выстрелу огнемета протуберанец. В трапезной запахло сгоревшим метаном. Невзыскательные, подвыпившие и потому благодарные зрители взорвались дружными аплодисментами. Дядька раскланялся и, сделав паузу, как и положено эстрадному профессионалу, продолжал:
— Думаете, на этом приключения закончились?
Праведники отрицательно загудели, демонстрируя, что нет, они не настолько наивны, чтобы допустить, что такой шикарный мужик мог так быстро закончить свои дела в Геенне Огненной.
— Нет! Потому что тогда я еще не понял до конца, что в Аду мне будет очень плохо! А ведь онименя туда как раз за этим и посылали! И знаете, куда я пошел? Где, вы думаете, выдают эти красивые блестящие конвертики?!
Судя по последовавшей реакции праведников, они хорошо себе представляли, где такие конвертики могут выдавать, и где-то даже давали понять, что и они в этом заведении с удовольствием бы побывали, если бы загадочные «они» решили доверить им такое ответственное и благое дело.
— Может, вы не знаете, что в этих конвертиках? — на секунду отвлекся небритый обладатель кривых ног и обгоревшей задницы. — Попробуйте разверните!
Зрителей не надо было долго упрашивать, и они стати послушно разворачивать блестящие конвертики, валяющиеся в большом количестве среди розовых парашютиков. Аналитик тоже взял один из них в руки. При ближайшем рассмотрении парашют оказался пошитым из шелка с кружевными оборками, напоминающими о женском белье. Открыв пластиковый конвертик, он обнаружил в нем красный леденец в форме женской груди. Зал наполнился хрустом весело разгрызаемой неприличной карамели.