Analyste
Шрифт:
— Так соблазнять, оказывается, ты его не хотела! — продолжала Лена, едва сдерживая праведный гнев в обстановке полного и вполне понятного отсутствии комментариев у застигнутой врасплох ее появлением пары. — Значит, ты затащила чужого мужчину в угол, обвилась вокруг него, как кошка, всего обмусолила, и весь этот цирк был всего лишь невинным выражением девичьей благодарности за рыцарский поступок?!
Лена сделала паузу, но у нее было такое выражение лица, что обмерший от страха и унижения Аналитик подумал, что вот сейчас последует классическое продолжение вроде «Ах ты…, сейчас я тебе покажу, как чужих мужиков воровать!» и разразится совсем
— По крайней мере этот мужчина — первый, которого я куда-то затащила за последние десять лет, — наконец нашлась Мари. — И затащила я его не в постель. И денег у него не просила! И никогда ни у кого не просила! Не то что некоторые!
Лена вздрогнула от метко нанесенного удара. Стало понятно, что обе женщины уже собрали кое-какое базовое досье друг на друга. «Ай-ай-ай! — внутренне закричал Аналитик. — Надо было промолчать!» И некстати: «Господи, как же они обе красивы!»
— Моя ты скромница, — подчеркнуто мягким и нежным голосом продолжило воплощение белокурой Афины-воительницы. — Да я же видела, как у тебя зубы свело, так ты его хотела! — перешла она наконец на давно предчувствуемый Аналитиком скандальный тон.
Тут Мари покраснела, потом, насколько позволила смугловатая кожа, побледнела и кинула быстрый взгляд в его сторону. Аналитик с неуместным в данной ситуации удовлетворением отметил, что, видимо, в словах Лены была доля истины.
— Да ты же и старика Красавчика, наверное, до исступления специально довела. Признайся: ведь наверняка хотела что-то выпросить! Только не знала, что он извращенец и любитель треснуть по смазливому личику! А ты, дурень наивный, — тут Лена, наконец добралась и до главного объекта столь оживленно разворачивающейся дискуссии, — тебя же любая стерва вокруг пальца обведет!
— Да? Так, может, и ты обвела? — вставила Мари, у которой в серых глазах блеснули слезы обиды.
Лена бросила на нее уничтожающий взгляд. Аналитик вновь мысленно взмолился, чтобы Мари помолчала, и опять замер в предчувствии перехода конфронтации к стадии спарринга: с вырыванием волос, валянием в грязи и прочими невыносимо отвратительными атрибутами женской драки. Но Лена сдержалась. Вместо этого она спросила героя-многолюбца:
— Скажи, я и с тебя деньги брала? Или у тебя вообще что-то было, кроме ручной ящерицы, печальных глаз да эрекции? Ты… Ты не представляешь, как мне сейчас мерзко. И как я в тебе обманулась…
Тут Лена несколько сшибалась: Аналитик как раз очень даже представлял, как она себя чувствовала, поскольку и сам побывал в похожей ситуации. Но он по-прежнему молчал. Возразить было нечего. Лена была права: он подонок. Любви наступил конец, а жизнь в очередной раз потеряла смысл. Единственное, чего он сейчас хотел, так это забиться в какой-нибудь угол и страдать в одиночестве, терзая себя вопросами типа «да почему же я такой дурак и скотина?» и оплакивая свою тяжкую долю.
Неизвестно, чем бы закончилось противостояние двух соперниц, но огромная тень вдруг накрыла всех участников сцены любовного треугольника. Все присутствующие непроизвольно посмотрели вверх. В ультрамариновом небе над Джебусом медленно плыл гигантский белый дирижабль. В движение он, по-видимому, приводился
— Послушай, — обратилась она к Лене, — мне жаль, что я причинила тебе боль. Этого не должно было случиться. Я не собираюсь отбирать твоего мужчину. Никогда этого не делала, и, наверное, было бы слишком поздно начинать это после смерти. Тем более мне и так есть, о ком заботиться.
Тут сна перевела взгляд с удивившейся Лены на не менее ошарашенного Аналитика:
— Прости и ты: я не должна была терять голову! Нам надо было встретиться на Земле много лет назад. Спасибо тебе еще раз!
С этими словами Мари надела капюшон своего монашеского плаща и почти бегом покинула двух не совсем представляющих, что же им теперь делать, любовников. Белый дирижабль изрыгнул еще один выстрел. Далекая толпа послушно зашумела от восторга. Аналитик и Лена, не глядя друг на друга, с напряженным искусственным вниманием смотрели на огромный корабль. Наконец Лена тихо спросила:
— Тебе действительно больше нечего мне сказать?
Аналитик попытался собраться с хаотично бегающими как разбуженные тараканы мыслями. После неудачной попытки понять, что с ним происходит, он все же набрался смелости и произнес то, что после озвучивания оказалось, к его глубокому удивлению, чистой правдой:
— Я люблю и хочу тебя! Ты — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Мне все равно, что ты делала и с кем была. До сегодняшнего дня единственное, что я хотел, — это быть с тобой. Я не знаю, что со мною произошло, но, к сожалению, теперь я уверен лишь в одном: где бы я ни оказался и что бы я ни делал, пока я жив, я буду по-настоящему желать лишь одну женщину — Мари из Лиона. И сделаю все, чтобы хоть как-то помочь ей. Несмотря ни на что. Прости меня!
Лена задохнулась от боли. Когда Аналитик попытался обнять ее, она устало отвела его руки и отвернулась.
— Ты вычеркиваешь меня из своей книги порядочных мужчин? — попробовал пошутить наш герой.
— Такой книги у меня отродясь не было, — ответила она, опять повернувшись к нему, — потому что порядочных мужчин я еще не встречала. Есть у меня, правда, еще одна книга, и пока ты в ней остаёшься. Как все-таки странно: быть самой красивой женщиной в мире и не суметь удержать наконец найденного избранника. Еще одно разочарование! Только теперь в самой себе! — Лена печально улыбнулась. — По крайней мере сохрани то, что я тебе дала. Иди! Я тебя отпускаю!