Анархо-гарем
Шрифт:
1. Пьяный анархист
Я был раздавлен. Опустошен. И не верил, что жизнь мне еще хотя бы раз улыбнется. Я и вообразить не мог: меня ждет поистине сказочный подарок судьбы…
Увеличенным в размерах слизнем растянулся я на диване. И плакал, плакал. Пьяный и несчастный.
На полу стояли и валялись стеклянные бутылки из-под пива и коктейлей. Я явно перебрал с алкоголем. А если учесть, что в течение года перед этим я находился в дисциплинарно-психиатрическом учреждении,
В дверь позвонили.
Гостей я не ждал. И подумал, что допился до слуховых галлюцинаций.
Нет. Один день злоупотребления спиртным до такого не должен довести. Помянув нечистого – я потащился открывать.
На пороге стоял парень в синей униформе (почтальон?..) – и протягивал мне пластиковый конверт.
– Спасибо, – пробормотал я.
Государственный герб и надпись «от районного суда» на конверте заставили меня пугливо поежиться.
Суд?.. Но когда я успел проштрафиться?.. Я ведь только-только вышел… из заключения.
Вернувшись в комнату – я вскрыл конверт. Пробежал послание глазами. Сразу все стало ясно.
Я получил извещение о том, что моя сеструха и ее муженек накатали против меня иск с «имущественными претензиями». Проще говоря: деятельные супруги решили отжать у меня квартирку.
Ну конечно!.. Этого и следовало ожидать!..
Если ваш бедный родственник – враг государства, отбывший наказание анархист, почему бы не воспользоваться ситуацией и не хапнуть себе квадратные метры, вышвырнув дурака на улицу?..
Новость меня окончательно убила.
У меня еще хватило сил донести из магазинчика в доме напротив очередную порцию горячительного. Заливая в себя коктейль со вкусом вишни – я давил диван и горько рыдал над своей незавидной участью. Над несправедливостью мира вообще.
Уронив недопитую бутылку – я провалился в сон.
Мне приснилось мое не столь давнее прошлое.
2. Неисправимый романтик
Когда мне было восемнадцать лет – я вместе с мамой жил в той самой двухкомнатной квартирке.
Сестра как раз удачно вышла замуж за богатого мужчину – и съехала от нас. Навещать нас, звонить нам – даже не думала. Отчего мамочке было обидно до слез.
А я – честно сказать – вздохнул с облегчением. Слишком уж сестрица была заносчивой и склочной. И звала меня не иначе как «идиотом», «кретином», «больным», «оторванным от реальности».
Основанием для столь ядовитых прозвищ служила моя мечтательность. Да: я с детства был неисправимым романтиком.
О чем я грезил?..
О том, что женюсь на восхитительной восточной девушке. А еще – о счастье для всего мира.
С мечтами о красавице-азиатке – все более или менее понятно. Так получилось, что еще прыщавым подростком я подсел на стихи Алишера Навои и на потрепанную книжицу «Сказки тюркских народов».
Не так ясен вопрос с моим неравнодушием к судьбам общества. Я рос стихийным бунтарем, который скорее чутьем, чем разумом, улавливал: что-то вокруг не так.
Возможно, свою роль тут сыграло то, что нашу семью здорово трепала жизнь. С огромным трудом мама вытянула меня и сестру. Поставила на ноги.
Иногда на меня накатывало глухое отчаяние. Дорогие сердцу мечты выглядели неосуществимыми.
Несправедливые жизненные порядки казались незыблемыми. Не-убиваемыми, как Лернейская гидра. А с девушками я просто не умел знакомиться. Да и национальная политика «родного» государства не способствовала созданию русско-тюркских семей.
Тогда я метался по постели без сна и даже – тайком – рыдал в подушку…
Мне стукнуло девятнадцать.
Меньше кушать я не стал – а индексация маминой пенсии не поспевала за инфляцией. Пришлось помогать родительнице и собственному желудку. Пару месяцев походив по собеседованиям – я нанялся курьером.
Работа была не очень тяжелая для такого молодого человека, как я. Развозя по мегаполису конверты и мелкие грузы – я обязательно пил глазами в транспорте какую-нибудь книгу.
Круг чтения у меня был своеобразный. Никаких детективов и легкомысленной «фэнтезятины»!.. Нет: серьезные остросоциальные романы, исследования по истории религии, политические трактаты.
В книгах я искал ответы на мучившие меня вопросы о человеке и обществе. Я не оставлял пылкой веры в то, что мир таки можно сделать лучше и чище.
Некоторый интерес вызвало у меня учение социалистов, которое как раз это и обещало. Но я сразу же почувствовал в социалистической доктрине какой-то подвох.
Я не мог убедить себя в том, что правительство мудрецов и «эффективные менеджеры» возьмут –
да и осчастливят народ. Построят жизнь на новых – лучших – началах.
Я понимал: нынешние власть имущие тоже свято веруют в свою мудрость и эффективность. Только кому от этого легче?..
Во время своих курьерских путешествий я не только червем вгрызался в книжки. Но и много чего наблюдал. И раз за разом убеждался: современное общество несправедливо. Чудовищно несправедливо.
Я видел грязных прыщавых стариков, просящих подаяние напротив сверкающих витрин роскошных магазинов. Я беседовал с продавцом из киоска с пирожками – выстаивающим по пять тринадцатичасовых смен в неделю. Наконец – я смотрел на собственное начальство, которое явно не бедствовало, пока мы с мамой сидим на гречке и макаронах.
Особенно остро я воспринимал жестокость и подлость, когда от этих жестокости и подлости страдали азиатские красавицы. Таджички. Бурятки. Тюрчанки.
Девушек восточных национальностей немало работало в мегаполисе.