Анатомия глупости
Шрифт:
Представьте себе, что вдруг вам не надо идти на работу. Чем бы вы стали заниматься?
Думаю, многие бы выбрали свою работу, как ни странно. Многие из нас любят свою работу, но из-за постоянного напряжения не потерять ее или прожить на свою зарплату тихо начинают работу ненавидеть.
Итак, мы очень сильно заняты убеганием от нищеты, мы просто становимся маньяками в стремлении убежать от нищеты, все разговоры крутятся вокруг этого.
– Купил диван со скидкой, сэкономил 20 процентов.
– На рынке продают сахар по три рубля, я купила, иди и тоже купи!
– Не надевай
– Мне лучше сполоснуть мусорное ведро, чем закладывать пакет в ведро. Это сколько денег можно просто выбросить!
– Отнесу обувь в ремонт, будет как новая!
– Обувь из натуральной кожи прослужит пять лет, а из кожзама – всего год.
– Купила сумку за 50 долларов, хотя мне понравилась другая, за 300, ну ничего, зато недорого.
– Я не хожу на массаж (в косметический салон, в бассейн, к парикмахеру), потому что это дорого.
Служить двум богам…
Мы бедны потому, что мы ведем себя как бедные, мы думаем как бедные, мы существуем как бедные.
Это наша суть – бедность.
И это самый большой секрет богатства.
Невозможно стать богатым, продолжая быть бедным.
И это именно та ситуация, про которую в русских народных сказках написано – пройти через игольное ушко, чтобы изменить жизнь.
Мы соглашаемся с бедностью, когда произносим поговорки типа «бедность – не порок». То есть мы оправдываем бедность, мы утверждаем, что бедность – это не так плохо, это не зло, это просто так случилось. И все другие поговорки, которые я приводила в начале, имеют ту же самую цель – оправдать нас самих перед нами самими, ну и перед другими людьми, которые также бедны, как и мы.
Мы, бедные, ходим друг к другу в гости, пьем наш бедняцкий чай на своих бедняцких кухнях, прикусывая дешевыми конфетами, говорим о своей – нашей бедности, погружаясь все глубже и глубже в это согласие с бедностью.
– А что делать? – Такая жизнь… – Не везет…
– У всех одно и то же… – Я как все…
– Денег не хватает…
– Уж я экономлю-экономлю, а денег все не хватает…
– Дотяну до получки…
– Не дотяну до получки…
– Дай мне сто рублей на неделю?
– Верну, когда смогу…
Мы дружим с людьми «своего класса», то есть с такими же бедняками, как и мы сами. А они дружат с нами, а куда же нам друг от друга деваться? Мы смутно подозреваем, что где-то там, далеко, есть другой мир
«богатых», которые нам «не дают к ним приблизиться, не пускают».
Куда не пускают? Кого они и куда не пускают?
Но нам хорошо вместе, нам, беднякам. Мы чувствуем локоть товарища, мы чувствуем, что мы не одиноки, что есть и другие бедняки, кроме нас. Честно говоря, мы знаем многих бедняков, очень многих…
Итак, мы убегаем от бедности, но никак не можем убежать.
У меня была собака, щенок ротвейлера, очень энергичный, а еще раньше до собаки у меня поселились кот и кошка, брат с сестрой. Щенок сразу определил, кого из них надо загонять на дерево, а кого – бесполезно.
Стоило только кошке оказаться в опасной от него близости, как он сразу же делал стойку, а кошка сразу же выгибала спину и начинала шипеть. Тогда щенок делал шаг, только шаг в сторону кошки, и кошка сразу же взвивалась в воздух, переворачивалась чуть ли не через голову в полете и удирала, задрав хвост. Надо ли говорить, что щенок с громадным удовольствием загонял ее на дерево и, довольный собой, возвращался на крыльцо.
Кот не реагировал на щенка совершенно. Бедняга щенок мог по десять раз делать шаги, фыркать, лаять и делать все возможное, кот же просто сидел и смотрел в небо или начинал вылизывать себе лапу.
Кошка играла со щенком в игру «Спасите меня от ужасного зверя!», кот же играл в игру «Какое небо голубое!».
Щенок был один и тот же, одинаковый, идентичный.
Коты были разные, и игры у них были разные с одним и тем же щенком.
Так и мы с вами, мы играем с бедностью в игру «Спасите меня от ужасной бедности, погибаю!».
И конечно, бедность гонится за нами и клацает зубами.
Но есть люди, которые не играют в эту игру, просто не играют, и все. У них другая игра, что-то типа «Какое небо голубое!». Или как-нибудь иначе, но в принципе что-то про небо. И точно не про бедность.
Если бы кошки умели жить стаями, то та моя кошка, что убегала от щенка и вытаращивала глаза, сидя потом на дереве, создала бы какую-нибудь партию по борьбе со щенками, и они бы все дружно орали бы у меня под окнами, протестуя против щенков.
А кот, что глядел в небо, создал бы партию по ловле птиц или царапанию столбов, и они бы игнорировали щенков и сумасшедших кошек, которые сидят на деревьях и таращат глаза от ужаса.
В свое время несколько умных товарищей, самыми умными из которых были товарищи Маркс и Энгельс, использовали эту истерическую игру – убегание от бедности – и предложили решение.
По их версии, всем сумасшедшим и истеричным кошкам надо было собраться вместе, объединиться на почве страха перед щенками, пойти и покусать всех котов, которые не боятся щенков, а сидят и смотрят на небо.
Таких котов следовало обозвать буржуями и отобрать у них всех наловленных птичек и мышек, а самих котов, которые смотрят на небо, отправить на расстрел, чтобы жизнь медом не казалась.
Затем надо было создать новое государство, где все истеричные кошки, которые не способны добывать себе птичек и мышек из-за вечного страха перед щенками, должны были встать у власти и заставить каких-то других кошек добывать им птичек.