Анцерб
Шрифт:
– Опять кладешь сон на алтарь работы? Или просто кладешь на сон? – хохотнул белокурый парень из машины. – Подбросить может куда?
– Спасибо, Антон, не нужно. Хотел пройтись перед сном. К тому же, завтра выходной, хоть утром ложись.
– В таком случае я погнал; сестра упрямо ждет на ужин.
Машина умчалась в ночь, оставив Давида в пряных объятиях весеннего сумрака. Десятки тысяч огней Мукро отражались в водной глади рек, вокруг трепетала от легких дуновений ветра свежая листва на деревьях, и над всем этим витал запах распускающихся цветов. Запах тонкий, сладкий, с теплыми оттенками и апельсиново-миндальным шлейфом – в это время
И пока Давид неспешно направлялся домой, наслаждаясь весенней ночью, в Резиденции Трех шли дискуссии – Правитель, Главнокомандующий и Посол Небесный рассматривали варианты того, как можно поставить точку в истории докучавшего "Анцерба".
1
Ариса. °3-6-18-1
Солнечные лучи скользнули по подушке, дрогнули пушистые ресницы; Ариса открыла глаза. Мягкий сумрак спальни сохраняли плотные шторы. Пахло маслом пачули и апельсиновым ликером. Обнаженной кожей девушка ощущала нежную прохладу ивово-коричневых шелковых простыней. Рядом с Арисой дремал мужчина – еще вчерашним вечером незнакомец, сегодняшним утром он был уже Моро Жан-Паскалем, – грудь его мерно поднималась-опускалась, на плечах виднелись аккуратные следы-полумесяцы от девичьих ногтей. Хафнер несмело дотронулась до его руки, легкими касаниями прошлась по коже шеи, провела тыльной стороной ладони по линии скулы. Моро крепко спал.
Ариса тихо поднялась, окидывая взглядом комнату: темные тона, минимализм в деталях, много зеленых растений. И опять ничего примечательного. Ничего, что могло рассказать о хозяине квартиры. Девушка нахмурилась, пробирая пальцами волосы – вчерашний рассказ Моро о себе звучал достаточно убедительно, чтобы отбросить пустые подозрения. Успешный брокер, переехавший из соседнего города и до сих пор не веривший до конца в дозволение на то спецслужб; с планами столь амбициозными, что бесконечная работа стала стилем жизни; любящий уединение и ставящий во главу угла карьерный рост.
Любящий уединение. Может поэтому Ариса подспудно ощущало родство с ним? Братья и сестра Хафнеры с детских лет отличались молчаливой отстраненностью от людей. Не шибко разговорчивые, скрытные до эмоций, выстраивающие с окружающим такую явную дистанцию, что странным было наличие вообще каких-либо дружеских связей… Зато вдумчивые (если можно было тем оправдать чрезмерной суховатой сдержанности).
Вместе с одеждой по комнате Ариса собирала воспоминания вчерашнего вечера и ночи.
…непринужденный комфортный разговор в кофейне, ненавязчивый обоюдный флирт и невесомые касания руками. Прогулка по набережной, огни ночного утопающего в зелени города, теплый весенний дождь. Обрывки песен и стихов, которые они декларируют друг другу, томные внимательные взгляды. Но вот – его рука обнимает ее за талию, а вот – губы касаются ее лица. Моро прижимает Арису к себе и целует жадно и требовательно…
Девушка подхватила кардиган с пола; ткань пахла парфюмом Моро и автомобильным ароматизатором.
…они садятся в его машину. Рука Моро ложится на колено Арисы и скользит выше. "Следи за дорогой", – сдавленно проговаривает она, но Жан-Паскаль звонко смеется, круто выкручивая руль и делая опасный обгон на перекрестке. Искрящиеся
Хафнер выскользнула из комнаты. Сначала ванна, затем небольшая кухня. В деревянной корзинке лежал покрытый белым налетом горький шоколад и конфеты с черносливом; травяной чай в стеклянном прозрачном чайнике манил золотистыми переливами. На кухне бюстгальтера тоже не было; единственный предмет одежды, который Ариса все не могла найти.
…она чувствует его возбуждение и понимает, что и сама не может сдержаться; невольно подается навстречу, желая его прикосновений. Моро целует ее, и девушка отвечает. Неторопливо, страстно, вбирая в себя его запах, вкус, теплоту. Квартира Жан-Паскаля кажется душной, воздух точно раскален – жарко, нестерпимо жарко, и одежда оказывается лишним элементом. Время стирается, мир замирает; за окном льет дождь, и запах сырости и листвы наполняет квартиру. Моро, раздвигая колени Арисы, прижимает ее к матрацу. Она обхватывает его талию ногами, принимая в себя; движения резковатые, глубокие, но в то же время и нежные – он хочет дать ей почувствовать, как девушка желанна для него; не торопится, постепенно наращивает темп, заставляя Арису стонать. Она ловит губами воздух, когда Моро ускоряется, на секунду замирает и выходит, чтобы вновь погрузиться в нее до упора…
Поиски вещей – прогулка по ночным воспоминаниям. Ариса спешно оделась (так и не найдя бюстгальтера), завязала густые волосы в небрежный пучок, который закрепила подхваченным на столе карандашом; закинула портфель на плечо, и, обуваясь на ходу, распахнула входную дверь.
– Сбегаешь? – от хриплого сонного голоса Моро Ариса вздрогнула. Девушка зажмурилась, выругалась одними губами; в следующую секунду, надев маску благородного спокойствия, обернулась. Мужчина лениво завязывал вокруг бедер полотенце. – Я вчера осмелился думать, что, как минимум, смогу проснуться раньше и приготовить завтрак; как максимум – обменяться контактами. А тут утренний побег.
– Я и без того проспала. Работа не ждет, – Хафнер даже не лгала. – Так что, прости, оставляю тебя без совместного завтрака.
– А номер телефона? – услышала она вопрос, уже выбегая к лифту.
– Не помню наизусть; и, боюсь, твой тоже не запишу – телефон сел, – последние слова Ариса проговорила уже из закрывающегося лифта, оставив ухмыляющегося Моро в дверях квартиры.
Девушка, тяжело вздохнув, оперлась спиной о стенку. Закрыла глаза, прислушиваясь к сердцебиению –граффити к утру не появилось; саму Арису, вероятно, уже обыскались… Но последнее не вызывало в ней столько волнений, как невыполненная работа, возложенная обязанностями в "Анцербе".
Минут через двадцать девушка выскочила из такси и бросилась к возвышающемуся над площадью зданию – церкви Слез, – со всех сторон окруженному характерной для Запада вечнозеленой растительностью. Крупные кожистые листья после ночного дождя стали будто еще сочнее; темно-зеленые, точно лакированные с верхней стороны, укутывали они расположенный перед зданием обширный мраморный бассейн, в водной глади которого при определённом ракурсе отражалась вся белоснежная церковь, богато украшенная золотой лепниной. Персиковые рассветные лучи делали ее серо-мятный купол аквамариновым.