Андер
Шрифт:
Около минуты я смотрел на него, чтобы ещё больше сбить с толку. В упор. С самым серьёзным выражением лица.
— Господин Алан... Я хочу дать вам шанс.
— Господин барон?
— Я хочу дать вам шанс покинуть этот кабинет не в сопровождении конвоя имперской службы безопасности. Вы меня понимаете?
— Какая служба безопасности, вы что? — побледнел Алан. — За что? Вы не имеете права!
Жаль. Я всё-таки думал, что он не такой дурак. Обычно, люди такого склада очень тонко чувствуют конъюнктуру и на редкость изворотливы. Рычагами давления
Но в данном конкретном случае, моя попытка разрешить возникший конфликт финансами — была бы явной демонстрацией слабости, что автоматически нивелирует второй рычаг давления. Поэтому, по классике. Кнут и пряник. И те, кто думает, что пряник — это хорошо, никогда не получал между лопаток пряником чёрствым.
— Хорошо, тогда вот вам ещё один вариант, господин управляющий. Нападение на Главу Рода он Сворт, на службе у которого вы продолжаете находиться — это родовой трибунал, со всеми вытекающими. Напомните мне, кто утверждает состав трибунала?
— Глава Рода, — Алан что-то начал понимать. Изменившаяся моторика говорила о том, что он находится недалеко от нервного срыва.
— Совершенно верно. Шах! — воскликнул я. — А какое наказание предусмотрено за нападение на магически одарённого ребёнка, являющегося к тому же дворянином? Что же вы замолчали, Алан?
— Простите меня! — управляющий внезапно начал опускаться на колени. — Я ни в чём не виноват! Это всё она! Это — баронесса он Фарен.
Георг только удивлённо поднимал брови, когда Алан, вскинув голову, внезапно метнулся ко мне через стол. Я только успел заметить тусклый блеск стали в руке управляющего, а моё тело уже на рефлексах с силой, доступной ребёнку, оттолкнулось ногами от края столешницы, чтобы вместе с массивным стулом завалиться назад.
Чёртов Алан, словно твоя макака, с лёгкостью перемахнул стол, мягко приземлившись около меня, когда я только начал подниматься после неуклюжего кувырка назад. Не до конца распрямившись, отчего его фигура выглядела немного пугающе, он плотоядно оскалился. Страха и того, что он нам только что демонстрировал, в его глазах уже не было. Теперь в них горела только ненависть.
Сзади вспыхнуло, и перед тем, как Алан метнулся ко мне, занеся руку для удара, над нами пролетело какое-то заклятие, от которого он ловко увернулся.
Следующие мгновения я потом несколько десятков раз прокручивал в голове, но так и не смог отыскать более рационального способа остановить двуличного управляющего.
Когда перед глазами блеснул клинок, единственное что я мог сделать, находясь в сидячем положении, подставить под удар левый бок, максимально согнув и прикрыв рукой подмышечную впадину, удар в которую гарантированно поражал лёгкие, сердце и мягкие мышцы груди с сухожилиями. О своей регенерации я в тот момент даже не вспомнил.
Удар пришёлся в предплечье. Клинок насквозь пропорол мышцы, и я явственно почувствовал, как сталь проскрежетала по рёбрам. Заорав от боли, попытался завалиться набок, чтобы вытащить нож Алану для повторного удара было уже
В глазах прыгали пятна, было зверски больно, но мозг отстранённо подсказывал: если немного отодвинуть руку и попытаться другим плечом с помощью корпуса и ног завалиться набок под определённым углом — возможность того, что нож соскользнёт многократно возрастает. С пугающей ясностью я понял, что-то непонятное проявление магических сил, убившее Норта он Сворта, сейчас не поможет.
И я попытался.
Зарычав, я сложил пальцы в щепоть, но не до конца, и изо всех сил ткнул в перекошенное от ярости лицо Алана. По статистике, пальцев целых пять, и хоть один — но попадёт в глаз, которых у человека всего два.
— Ах ты ж сучёныш, — зарычал управляющий, схватив меня за отворот рубашки, но больше ничего сделать не успел. Подскочивший Константин не дал ему закончить начатое, буквально сдёрнув управляющего с моей окровавленной тушки.
— Живым, — заорал я, отталкиваясь ногами от сцепившихся в схватке Константина с Аланом, чтобы максимально быстро покинуть зону поражения.
Арнье хватило всего несколько секунд, чтобы несколькими ударами отправить Алана на пол. Взяв его на болевой, он вытащил из кармана, матерчатую полосу, которая на манер наручников захлестнулась на запястьях управляющего, на мгновение вспыхнув приглушённым светом.
— Костя, целителя! Живо! — перепуганный Георг с ужасов взирал на рукоять ножа, торчавшего из моего предплечья. — Господин барон! Господин барон! — начал причитать он, не понимая, что со мной делать.
— Отставить орать, — мне пришлось гаркнуть. Сев на полу, я критически осмотрел рану на боку, шипя от боли в руке. Сквозь прореху в рубашке было видно, что порез не глубокий, ничего важного не задето. Из минусов — крови натекло как со свиньи. — Вытащи эту дрянь из меня, — скомандовал я Георгу, понимая, что сам — точно не справлюсь.
— Господин барон! — показалось, что Георг сейчас в обморок грохнется. — Сейчас целитель...
— Вытаскивай, млять, кому говорю, — заорал я. — Уволю на хрен!
Не знаю, что произвело впечатление на Георга: мой рёв, вид крови или моё обещание оставить его без работы, но он смог пересилить себя. Слегка подрагивающей рукой, он обхватил рукоять кинжала, а потом, зачем-то зажмурившись, резко дёрнул, заставив меня выразиться чуть ли не великим боцманским загибом.
— Сука, — я сцепил зубы. — Кто ж тебя на излом учил вытаскивать ножи, старый ты хрен!
— Господин барон! — клинок выпал из задрожавших рук Георга.
— Да что ты заладил... господин барон, господин барон? Вы у меня, бляха-муха, всем поместьем пройдёте ускоренный курс оказания первой медицинской помощи, понятно? — простонал я поднимаясь. — Костя, что у тебя? Цел?
— Я — да! — хмуро ответил Арнье.
Предчувствуя недоброе, я почти подскочил к лежащему на полу Алану, чтобы увидеть почти закатившиеся зрачки управляющего, тело, бившееся в предсмертных конвульсиях, и выступившую на губах зеленоватого оттенка пену.