Андрогин
Шрифт:
– Даже для вас! – делано улыбнулся Вигилярный, утомленный неисчерпаемым потоком загадок и недоговоренностей.
Они как раз выходили за ворота замка, на которых сохранился каменный герб князей Чарторыйских. Лидия сняла очки, прищурилась на гербовую тагму, затем оглянулась на Вигилярного и произнесла, копируя его интонацию:
– Даже для нас, – и, после паузы: – Сковорода встретил тут Андрогина.
Григорий долго вспоминал, как оказался в роскошной кровати под высоким замковым потолком. Он помнил свой побег из монастыря, но все последующие события покрыл непроницаемый туман. Единственное, что сохранила память – весть о том, что Констанца мертва. Когда Лейла навестила больного, он попытался расспросить цыганку об обстоятельствах ее гибели.
– Лучше тебе у Карла спросить, –
– Силы возвращаются ко мне, – заверил Григорий.
– Ты чуть не умер, – оглянулась в дверях Лейла. – Мы все решили, что враги держали тебя в тюрьме, такой ты был исхудалый, замученный.
– Это называется аскезой.
– Я впервые слышу это название, оно похоже на имя паука. – Лейла исчезла за дверью, оставив в комнате мускатный аромат и ощущение мимолетного праздника.
Следующей посетительницей оказалась Клементина. Она появилась рядом с ложем Григория в сопровождении симпатичных молодых служанок, которые торжественно внесли супницу с ароматным бульоном, полотенца, чашки, черпаки и тарелки.
– Как ты себя чувствуешь, Григо? – поинтересовалась аристократка. Графиня д'Агло сияла юной красотой, драгоценное колье из рубинов и бриллиантов сверкало в вырезе ее платья. Осанка Климентины стала уверенней, а во взгляде появилась незнакомая Григорию властность. Эта повзрослевшая, расцветшая Манти напомнила ему Констанцу и под сердцем заворочалась боль.
– Спасибо, ваша светлость, мне значительно лучше. – Григорий хотел подняться навстречу даме и ее свите, но сил ему хватило только на то, чтобы удобнее опереть голову на подушку. Он искренне застеснялся и покраснел, за что получил благосклонные взгляды аристократки и ее служанок. Клементина присела на кровать, захватив значительную ее часть своим розовым шелковым платьем. Облако изысканных ароматов окутало Григория.
– С этого дня тебя ежедневно будут кормить крепким говяжьим бульоном, – сообщила Клементина. – Такой лечебный бульон применял доктор Брабзон, когда восстанавливал силы неаполитанских повстанцев. Тюремщики по приказу Карла Испанского морили их голодом. Когда повстанцев освободили, они выглядели, как живые скелеты, обтянутые серой кожей. Но благодаря бульону ни один из них не отдал Богу душу, а один из этих страдальцев затем прославился среди итальянок как незаурядный любовник.
Под пристальным присмотром графини Григорий был вынужден ложку за ложкой глотать брабзоновский бульон. Служанки кормили его так искусно, что ни одной капли не попало на роскошные виссоновые наперники. Пока шла лечебная процедура, Клементина сообщила Григорию интересные сведения.
Оказалось, что они с амурной бестией и цирком «Олимпус» отправились на восток, среди всего прочего и ради того, чтобы найти своего «сердечного скифского друга». Для чего именно это понадобилось, Клементина д'Агло не обмолвилась ни словом, но намекнула, что без неких загадочных навыков Лидии и таротической ловкости Лейлы им не удалось бы найти «мастера Григо» в этой ужасающей холодной пустыни, где население запугано и неприветливо, мосты разрушены, карты безжалостно врут, а постоялые дворы напоминают разбойничьи притоны. Графиня яркими красками рисовала тот щедро политый женскими слезами торжественный и трагический миг, когда преданный Дальферо принес Сковороду в покои замка. Она рассказала, как почти неделю Григорий бредил в горячке и зачем-то просил закрывать то правую, то левую его ноздрю, что конечно же исполнялось. А еще Клементина сообщила «сердечному скифскому другу», что именно его застольный рассказ побудил ее купить «Олимпус» со всеми его вагантами.
– Помнишь, как ты нам со Станцей рассказывал о цирковых близнецах? Об Амалии и Амадео? – напомнила она Григорию приснопамятный вечер в Триесте. – Они прекрасны, они превзошли все мои ожидания! (Григорий похлебнулся очередной порцией бульона, представив, как именно юные жонглеры превосходили ожидания Клементины.) Лидия также восхищается
Очертив сии незаурядные планы, Клементина выпорхнула из комнаты, а за ней двинулись служанки с остатками бульона. На этом первый день сознательного пребывания Сковороды в Чернелицком замке закончился. Он вспомнил, что забыл расспросить графиню о погибшей сестре, и уснул без сновидений.
И сон сей возродил его силы, отогнал скорбь от духа и укрепил плоть.
На следующий день, кроме Лейлы и замкового печника, никто в комнату больного не наведывался. Цыганка взяла на себя осуществление брабзоновской терапии и добилась успеха. То ли от ее забот, то ли от лечебного бульона, но к Григорию быстро возвращалось обычное его любознательное состояние. После обеда он принялся читать Библию, и Лейла видела, как слезы текут по его бледным щекам. Вечером, в сопровождении цыганки, он совершил свою первую прогулку замковыми коридорами, рассматривая темную массивную мебель, сделанную во вкусе славной эпохи Яна Собеского [137] , рога, копья, щиты, сабли, щедро развешанные на стенах покоев. На пол владельцы замка бросили около полусотни медвежьих шкур, и только в Рыцарском зале, где несли стражу железные доспехи, навощенный до зеркального блеска паркет покрывал яркий персидский ковер. В Охотничьем зале внимание Сковороды привлекло чучело исполинского вепря, убитого основателем замка Николаем Чарторыйским.
137
Король Речи Посполитой Ян III Собеский занимал трон с 1674 по 1696 г.
Лейла рассказала ему, что именно с этим воинственным и суровым князем связана знаменитая легенда Чернелицкого замка. Местные поговаривали, что князь Николай приказал замуровать в замковой башне свою неверную жену. Перед возвращением князя из похода, боясь его гнева, она отослала на дальний хутор слугу-любовника, а сама бросилась с высокой стены. Но Господь, не одобряющий самоубийц, не позволил ей умереть подобным образом. Неверная княгиня только сломала себе ноги. Так, искалеченной, ее и замуровали. С того времени, свидетельствовали слуги, по замку блуждало белое приведение несчастной изменщицы.
Они завершили прогулку в Каминном зале, где слуги накрыли стол. Цыганка разрешила Григорию выпить бокал легкого вина. Ему понравилась закуска: белый хлеб, рассыпчатая брынза и тонко нарезанный мясной балык. От вина слегка закружилась голова. Уже выходя из зала, он краем глаза заметил светлую тень, мелькнувшую на верхней галерее.
«Неужели привидение пришло познакомиться?» – мысленно поежился он и посмотрел на Лейлу. Та, казалось, ничего не заметила.
По окончании экскурсии Григорий вернулся в свою комнату. Лейла отправилась спать в другое крыло замка, и сон уже подкрадывался к утомленному школяру, когда почти неслышно открылась дверь и в комнату вошла замечательная процессия. Впереди, в длинной расшитой рубашке, с зажженным трисвечником, медленно выступала Клементина. Увидев ее, Сковорода вспомнил о белом привидении. За графиней д'Агло шли двое в закрытых мантиях с капюшонами. Григорий сразу догадался, что видит близнецов.