Андрогин
Шрифт:
– Кто здесь? – постаралась Жармин громким голосом придать себе уверенности.
На ноги она встать успела и даже два шага сделать в прежнем направлении. Но вот на этом всё и закончилось. Ещё только поняла, что её чем-то ударили по затылку, и тут же стала проваливаться в пустоту бессознательности.
Потом вроде вынырнула в смутную реальность. Поняла: её куда-то несут.
Попыталась крикнуть. Тут же к лицу приложили тряпицу с чем-то едким, дурманящим:
«Не эфир, – сумела сообразить. –
Второй раз очнулась в совсем уж привычной за последние ночи ситуации: её ретиво охаживало двое мужчин. Причём настолько ласково и нежно это делали, что мысли появились самые разнообразные:
«Мне что-то снилось? А что именно?.. Стекольный завод?.. Или это мне Серж с Зордеваном приснились?.. Да нет, мужья вроде натуральные, наяву… Или это не они? – От этой мысли всё тело сразу сжалось и заледенело. И это сразу почувствовали партнёры. Потому что стали совершенно незнакомыми голосами перекидываться между собой вопросительными, полными вульгарного содержания репликами. – Точно! Не они!..»
Жармин попыталась в панике дёрнуться, вырваться, но тут же поняла, что она не просто хитро привязана к лежанке, но ещё и удерживается на месте силой. После чего оставалось только завыть от понимания безысходности своего положения и забиться в истерической панике! При этом лишь чудом Дарью не стошнило от омерзения.
На теле ни лоскутка одежды! Кругом неизвестно кто! И мраморного яйца нет под рукой! А без него и умереть не получится… Точнее, получится, но уже без права повторного оживления в ином теле.
«Мамочки! За что же мне такие испытания?» – только и успела подумать Чернова, опять проваливаясь в омут беспамятства.
Глава 23
Утром Дамилла не стала церемониться, всеми правдами и неправдами заставив героя заниматься сексом. Утверждала, что у неё рана не болит и на боку можно всё. Но на «всё» лечащий врач не согласился, за что был награждён некоторыми частностями.
А вот после этого Арис нечаянно обидел свою женщину заявлением:
– Сегодня никуда из дому не выходишь, постельный режим у тебя… И не надо на меня так смотреть, словно я шестилапый лапотень! Рана у тебя глубокая, беспокоить её нельзя! Во время обеда приду, сделаю перевязку.
Через три минуты он уже пожалел о своей принципиальности. Потому что колдунья-охотница буквально набросилась на него с руганью. Утверждала, что он много о себе возомнил, забыл, что это она тут главная, что это она опекает его и командует, а не он. И вообще она сама лучше знает, как поступать, что делать и кому какой постельный режим прописывать.
Но самое плохое: женщина соскочила с кровати, начала двигаться с поисках одежды, а рана-то, несмотря на наложенный с вечера шов, и открылась!
– Ну как ты себя ведёшь? Посмотри на повязку, там выступает кровь. Я тебя очень прошу, приляг и хоть немножко полежи спокойно.
– Ну… если просишь… – с высокомерным и независимым видом Дамилла всё-таки улеглась обратно в кровать и великодушно позволила заняться раной.
После этого парень понял, что надо воздействовать на красотку только уговорами, ни в коем случае не переходя на приказной или менторский тон. Слишком превалирует в ней желание верховодить и невероятно чувствительно реагирует самолюбие.
Размотал бинты, что надо подправил в ране, засыпал её местными аналогами антисептиков из мха и вновь плотно забинтовал. Затем обнял, погладил и стал шёпотом уговаривать сегодня остаться в постели и никуда не вставать.
На что Дамилла неожиданно расплакалась:
– Я и сама прекрасно понимаю, что надо рану поберечь…
– Зачем тогда скандал устроила? Почему меня не послушалась?
Она с минуту молчала, всхлипывая и обиженно вытянув губки, а потом всё-таки призналась:
– Мне создавшееся положение очень не нравится. Ещё вчера утром ты был как неумелый младенец и мне во всём подчинялся беспрекословно. А сегодня ты – герой, прославленный воин, имеющий полную самостоятельность и независимость даже от старейшин. Ты ещё вдобавок и знахарем оказался… Я тебе больше не нужна. Тебя ждут внизу… Ты туда спустишься… И больше ко мне не вернёшься…
Сказав это, разрыдалась ещё больше. И хорошо, что Арис сам ещё недавно был женщиной. Причём опытной, много прожившей и хорошо знающей, чем лучше всего утешать возлюбленную:
– Мне в любом случае надо будет проведать Марчена и остальных раненых. Потом надо будет решить, кому вручить арбалет, который достался общине, и немного потренировать стрелка. Ближе к обеду я постараюсь поднять сюда щит из толстенных досок, и ты тоже проведёшь первую тренировку. Лёжа, прямо в постели. Получишь, так сказать, первые навыки в прицеливании нового оружия. Заодно я тебе приготовлю что-нибудь поесть.
Слёзы на личике Дамиллы сразу высохли, и она вновь стала чрезмерно деловой и самоуверенной:
– Скоро должны вернуться с болота все женщины и дети. Так что Каити сама всё приготовит.
– А я хочу для тебя приготовить что-то особенное, – заинтриговал Арис. – Сюрприз! Ты ещё такого не ела.
– Что именно? Как выглядит? Из чего? – уже сгорала от любопытства хозяйка дома. – Ну расскажи-и-и-и…
– Нет, иначе никакого сюрприза не получится. Ты мне лучше скажи, отпускаешь вниз, поработать на благо общины, или нет?