Андроиды срама не имут
Шрифт:
Ишь, как чешет! «Куртейки», «пальтеца»… С этакой, знаете, барственной снисходительностью.
— Было пальто, — нехотя признался я. — В парке оставил…
— Такое пальто, что даже уже и не грело?
— Грело… Грязное просто, рваное… Ну и оставил.
— Любопытно. А в бомжи-то вы как угодили, Владимир Сергеевич?
— Подставили…
— Каким образом?
— Н-ну… — Я несколько растерялся. — Брат жены попросил отвезти долг…
— По-родственному?
— Д-да… По-моему, он
Меня самого удивляло, с какой откровенностью я все это ей выкладываю. В подвале-то молчал… Как же тебя, Володенька, оказывается, легко расколоть! Одна роскошная тачка, одна интеллигентная дама, один вежливый, сочувственно заданный вопрос — и ты уже растаял.
— Отважный вы человек…
— Нет, — сказал я. — Не отважный. Я их тоже испугался, как увидел…
— Та-ак… Дальше?..
— Вскрыли они пакет, а там то ли мало денег было, то ли вообще не было… Стали угрожать. Ну и я, словом… убежал…
— Сразу в бомжи?
— Н-нет… Сначала к Таньке.
— Танька — это жена?
— Да…
— Почему не к друзьям?
Ничего себе вопросец! Я запнулся. Почему не к друзьям?.. Да, наверное, по причине отсутствия таковых…
— Понятно, — сказала дама. — И что жена?
— В истерике. Оказывается, Толик… Ну, шурин… Словом, он ей позвонил и сказал, что это я его подставил…
— Вы — его?
— Да.
— И как он все это потом объяснил?
— Никак. Потом он исчез. По-моему, даже раньше меня…
— Почему не обратились в полицию?
— Они сказали, что у них в полиции все схвачено…
Я говорил, а сам пытался уразуметь, куда же это мы, собственно, едем. Такое впечатление, что никуда: чертили неторопливые причудивые петли вокруг бывшего заводского дворца культуры — ныне Дома юстиции.
— Расскажите о себе подробнее…
— Зачем?
Ответа не последовало. Делать нечего, облизнул губы и снова принялся излагать. С пятого на десятое. Выпускник педуниверситета. По специальности не работал. Сначала в одном офисе прозябал, потом в другом, в третьем. Пока не угодил в дурацкую эту историю.
— Кому задолжал ваш шурин?
— Не знаю. С виду быки какие-то. Криминалитет…
— Долг большой?
— Н-ну… тысяч триста… — сказанул я наугад.
Сумма была воспринята с полным безразличием. Возможно, показалась смехотворно малой.
— Курите?
— Н-нет, спасибо…
— Курили?
— Да, но… бросил. Года два назад. А к чему все это?
Такое впечатление, что вопроса моего она не расслышала.
— И жена вас не ищет?
— Вряд ли. Брата, может быть, ищет… Он у них в семье младший. Любимчик… Тем более с Танькой мы в разводе…
Высоко нарисованная бровь (я видел это в зеркальце) дрогнула. Впервые. Кажется, дама была
— Когда ж это вы успели?
— Полтора года назад… Потом опять сошлись. Хотели снова расписаться, но все как-то вот…
— Высокие отношения… — пробормотала она. Краешек рта изогнулся в некоем подобии улыбки. — Особые приметы?
— Чьи? — не понял я.
— Ваши. Шрамы, татуировки, дырки от пирсинга…
— Нету.
— Под следствием были?
— Ни разу…
О чем она спросит еще? Страдаю ли я эпилепсией? Что думаю о роботах-андроидах?
Ни о чем не спросила. Ни с того ни с сего заложила крутой поворот и дала по газам. Блуждание по окрестностям бывшего дворца культуры кончилось — мы явно куда-то направлялись. Похоже, решение о моей дальнейшей судьбе было принято.
— Можете звать меня Кариной Аркадьевной, — милостиво позволила она.
— Куда вы меня везете?
— К себе.
— Зачем?
— Будете сторожить мою дачу. Если вы, конечно, не против. Если против, могу высадить прямо сейчас.
Сторожить дачу? Извините, не верю. Кто же так нанимает сторожа? Она что, никому другому столь серьезного дела поручить не могла? За каким лешим нужно было самой колесить по городу, высматривая подходящую, на ее взгляд, кандидатуру? Нет, я понимаю, у каждого своя придурь, но всему же есть предел. И несолидно, и…
Пока я судорожно размышлял в таком духе, путешествие наше кончилось. Приехали.
Особнячок был невелик, но крут. Крутехонек. Достаточно сказать, что фасад его состоял из диких камней, притертых друг к другу вплотную. Бумажки не просунешь. Раньше такую кладку могли себе позволить только древние инки. Потому что использовали рабский труд.
Уж не это ли архитектурное сооружение она именует дачей? Да нет, вряд ли — мы же в черте города.
Узорчатые железные ворота художественной ковки, подчиняясь нажиму кнопочки пульта, разъехались в стороны сами. Точно так же сама поднялась и металлическая шторка гаража. Автомобиль скатился по бетонному пандусу в полуподвал, тускло вспыхнули матовые лампы.
Мы вышли из машины и посмотрели друг на друга. Она — оценивающе, я — ошалело. Благодетельница моя оказалась рослой особой лет пятидесяти, осанистой, одетой с вызывающей скромностью, иными словами, очень дорого. Этакая стареющая фотомодель, спортивная, подсохшая, почти пергаментная. Рядом с ней я особенно остро ощутил себя невзрачным замухрышкой в отрепьях. Хорошо хоть пальто и вязаную шапку со всеми их дырами в сквере оставил.
— Пойдемте, — велела загадочная Карина Аркадьевна и направилась к винтовой лестнице, ведущей из гаража на первый этаж. Я подчинился.